Тридцать третий румб - Мария Валерьевна Голикова

лечь на стол, а нас попросили покрепче привязать его, что мы и сделали. Врач, невысокий, худой, невозмутимый испанец в чёрном, приготовил инструменты, сунул Руджеро в зубы палку и начал доставать из его плеча пулю и осколки кости.

Смотреть на операцию оказалось трудней, чем я думал. А показывать это и уходить не хотелось – я же не трус, в конце концов… Бедняга Руджеро терпел, вгрызаясь в палку зубами. Пот градом катился по его лицу, на шее и на висках вздувались жилы. Когда врач засовывал свои инструменты глубоко в рану, Руджеро корчился от боли, но мы привязали его на совесть – он почти не мог пошевелиться, только верёвки врезались в тело. Врач не обращал на это никакого внимания и спокойно продолжал свою работу.

Он возился довольно долго. Руджеро вытерпел всё молча. Только когда испанец насыпал на его рану немного пороха и поджёг, не выдержал и взвыл. Наконец нам разрешили его развязать. Врач стал накладывать на его рану какую-то мазь и повязку – так же быстро, спокойно и невозмутимо, как делал всё остальное. Руджеро клонило в сон – выпитый ром действовал… Я представил, каково служить на большом корабле вроде этого галеона, и невольно поморщился. Во время битвы тут, должно быть, настоящее месиво… Роберто поглядел на моё лицо и негромко заметил:

– Ничего, ко всему можно привыкнуть. И к этому тоже привыкнешь.

– Я?! – больше слов у меня не нашлось.

Он ничего не ответил, только улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

«Валенсия» шла в Голландию. Ханс и Ян были на седьмом небе от счастья. Наутро мы ещё раз во всех подробностях рассказали испанцам о нападении пиратов на «Святой Христофор». Когда испанцы узнали, что на нас напали французы, у них сделались такие лица… Я сразу понял, почему все так боятся воевать с испанцами. Хотя в последнее время испанцам самим доставалось от пиратов, те им житья не давали. Но с Францией у Испании давние счёты. А вот имя пиратского капитана испанцев очень удивило. Они знали Мишеля де Граммона, это был известный пират, – но уже несколько лет как считали его погибшим.

Через некоторое время произошло событие, которое запомнилось нам на всю жизнь. Над океаном стояло чудесное розовое утро. Свежий ветер надувал пузатые паруса «Валенсии», а восходящее солнце ещё больше красило её точёный, резной красно-коричневый корпус с высокой кормовой надстройкой. Мы начали понемногу забывать о недавних опасностях, и Руджеро пошёл на поправку. Врач удивлялся, что нет осложнений, и повторял, что Руджеро очень повезло: многих такая рана свела бы в могилу или оставила без руки.

Так вот, в то утро мы увидели впереди, по левому борту, одинокое судно. Когда мы чуть приблизились, я ахнул, узнав наш «Святой Христофор». Только что-то с ним было неладно. Паруса частью были убраны, а частью болтались незакреплёнными и полоскали по ветру. Было непонятно, где «Отвага» и пираты, что случилось.

Роберто немедленно доложил об этом на вахту – он лучше всех из нас говорил по-испански. Вахтенный офицер взял подзорную трубу и долго смотрел на наш пинас, потом произнёс:

– Странно. Там никого нет.

Сперва испанцы заподозрили засаду – бывает, что пираты специально маскируют своё судно под потерпевшее какое-нибудь несчастье. Хотя испанцам, с их большим галеоном, сотнями людей и десятками пушек, было смешно бояться такого маленького пинаса. С «Валенсии» дали одиночный выстрел – но никакого ответа не последовало, на палубе «Святого Христофора» так никто и не появился. Испанцы решили подойти ближе и посмотреть, что с ним стряслось.

Когда мы приблизились к пинасу, увидели, что на рее висит чьё-то тело, а на палубе нет никого. Ни души – ни живых, ни мёртвых.

«Валенсия» легла в дрейф, на воду спустили шлюпку. Офицер предложил нам, матросам со «Святого Христофора», тоже пойти на него вместе с испанцами. Конечно, мы согласились, хотя от одного вида родного судна, опустевшего по непонятной причине, кровь стыла в жилах.

Мы с трепетом поднялись на его палубу. Паруса полоскали и хлопали от порывов ветра. В петле на рее с руками, скрученными за спиной, висел человек, в котором мы узнали одного из наших офицеров. Ни в кормовых каютах, ни в кубрике не было ни души. Судя по всему, команда бросила судно внезапно – все вещи лежали на своих местах. В капитанской каюте даже остался недопитый ром.

Мы спустились в трюм, куда пираты посадили нашего капитана и офицеров, и нас обдало холодом: все пленники были мертвы. Несмотря на то что смерть уже изменила лица, на них читалось выражение нечеловеческого ужаса. Судя по положениям тел, пленники пытались покинуть пинас, но не смогли, потому что были закованы в кандалы и прикованы к прочному кольцу в стене. Капитан лежал ничком, протягивая руки к выходу… Святители небесные, что здесь произошло?! Яна, который едва не остался на пинасе вместе с пиратами, затрясло от страха. Он схватил Роберто за руку:

– Если бы не ты… о Господи… Если бы не ты…

– А ты ещё жалел, что не остался тут, – беззлобно напомнил Руджеро и потрепал Яна по голове.

Тот истово перекрестился.

– Корабль смерти… – выдохнул Франческо.

Мы поднялись на палубу. Испанцам тоже было жутко, хотя они наверняка видели в битвах такое, что нам и в кошмарном сне не приснится. Они посоветовались и решили немедленно привезти сюда священника, чтобы отпеть этих несчастных и похоронить их как полагается.

Мы освободили их от цепей и сняли с рея повешенного офицера, после чего завернули тела в парусину, покрепче обмотали верёвками и привязали к ногам пушечные ядра. Священник отпел их, и мы бросили их за борт. Они исчезли в волнах. Таким образом, из всего экипажа нашего пинаса в живых осталось только семь человек, включая меня.

Сам «Святой Христофор» остался неповреждённым, но один его вид наводил на всех такой ужас, что было решено его сжечь. Кто знает, что за непостижимое проклятие погубило его команду… Так что мы подожгли его и вернулись на «Валенсию». К тому времени, как мы поднялись на борт, пинас уже охватило пламя. Я смотрел, как его паруса чернеют и съёживаются в огне, как трещат и падают реи, как выгорает корпус, и мне отчего-то было горько, словно горел мой собственный дом. Вскоре «Святой Христофор» утонул, а «Валенсия» пошла прежним курсом.

Мы долго гадали, что заставило команду «Святого Христофора» внезапно покинуть судно посреди океана, но так ничего и не придумали. Может, они увидели какое-нибудь морское чудовище?