Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

пойти к ним. Для этого пересекаю 600 метров реки и с блеском причаливаю, несмотря на сильное течение. Встречаю пятерых захмелевших мужчин; после некоторых увещеваний беседа становится доверительной. Мужчины экипированы профессиональными удочками. Они раскинулись на шезлонгах посреди праздничного беспорядка. Около пятнадцати пустых водочных бутылок громоздится пирамидой на скале. Я накормлен, напоен чаем и даже сфотографирован. Сами того не зная, они вернули мне внутреннее равновесие. Один из них, билингв, спросил по-английски, куда я держу путь. Я ответил «Тикси» и опять спровоцировал гомерический хохот. «Это невозможно, – ухмыляются они, – Лена огромна. Твоё каноэ утонет!» Слушаю их советы быть осторожным, но не запоминаю всё, что они говорят. Просеиваю их советы, чтобы не впасть в безнадёжность. Если бы я слушал все советы о предосторожностях, я никогда не уехал бы из Франции. Я, в отличие от них, по-другому воспринимаю реку. Они не в состоянии понять, что мной движет, мою мотивацию и мою манеру быть бдительным с природой. Всё это базируется на основной идее: иметь терпение и время адаптироваться к среде.

Итак, я вновь в пути. Насмешки преследуют меня до большой воды, где тишина опять окружает меня. Серебристые блики растворяются в пастельном освещении. Тайга выдвигает стены из сосен, что создаёт иллюзию входа в сверхъестественный мир. Может, эти места забронированы богам? Больше не гребу, хочу полностью насладиться легким шелестом природы, застывшей в своей красоте. Насмешки заволакиваются дымкой, но я твёрдо обещаю себе больше никогда не говорить чужим, куда я иду. Я хочу один судить о своих возможностях, один вместе с Леной, которая решит ход событий.

На выходе из этой почти нереальной местности встречный ветер напоминает о себе – заставляя издалека дрожать поверхность воды. Я осторожно двигаюсь вдоль берегов. Избегаю их, боясь быть застигнутым врасплох голодным медведем. Ветер усиливается, его порывы гонят меня к берегу, полному подвохов. Не хочу приставать к сибирским джунглям, выбираю небольшую рощу. Боюсь и прожорливых клещей. К счастью, удалось высадиться на безопасном пляже. Встречаю здесь смешное насекомое, чёрную муху с жёлтыми глазами, она не кусает, но жалит. Её атаки заставляют меня повернуться к ветру. Муха преследует меня и, наконец, спустя два часа, отказывается от дуэли.

Продолжаю плыть по Лене, которая всё ещё создаёт райские островки. Я уже готов осмотреть свой новый ночлег, как слышу шум из-за виража, который я только что преодолел. Не самолёт ли это, терпящий аварию, готов сесть на воду? Замираю в двадцати метрах от берега и вслушиваюсь в приближающийся звук. Кажется, он идёт в моём направлении. Наконец, замечаю голубой корабль, который в двадцати метрах от меня спускается по течению на большой скорости. Этот длинный, похожий на баржу корабль герметично закрыт. Смотрю на завихрения от него и гребу изо всех сил к твёрдой земле. Успеваю, испуганный, и корабль исчезает.

В это время завихрения от него достигают меня тремя волнами, одна за другой, которые грубо понижают уровень воды. Третья волна самая опасная. Она захватывает меня и бросает на камни, заполняя лодку пеной. «Опасность никогда не приходит оттуда, где её ждешь!» – говорю я себе, вычерпывая пенистую воду, тогда как красивая бабочка с крылышками в фиолетовых кружочках только что устроилась на моей руке..

Тут я понял, наконец, мой предыдущий сон, он предупредил меня о неизбежной опасности. Если бы только я мог предвидеть события, расшифровывая, разгадывая свои сны.

8

Гребу к городу Усть-Кут по реке, вновь вернувшейся в узкое русло. Если я прощупываю горизонт, чтобы предусмотреть опасные неожиданности, водовороты и другие волнения на воде, то я прощупываю также и всё позади. Двадцатиметровое судно, плавучая баржа, которую я охотно называю голубым монстром, может в любой момент наскочить и разрезать пополам мой «корабль». Оказывается, Лена каждый день подбрасывает мне всё новые проблемы для их разрешения. Я включился в ежедневную борьбу, в бесконечный бой со стихией, с природой во всех её проявлениях.

Это, однако, не мешает мне расслабиться вечером у огня. Хожу босиком по траве, кое-как волочу некоторые вещи или надеваю шорты, чтобы дать подышать ногам, пленникам длинных спортивных брюк. Я расслабляюсь не из-за усталости или неряшливости, а потому, что привык каждое мгновение следить за состоянием тела. Энцефалит бродит повсюду.

Покой лагеря нарушен появлением тучи насекомых, похожих на мошкару. К счастью, хоть клещи не летают. Мошкара исчезает с наступлением вечера, освободив место беспощадным комарам. Эти ищут укусить даже дерево или камень… Когда они находят ту часть моего тела, что я не смазал антикомариным средством, они тут же вонзают туда свои жала. И я убиваю их со злорадным торжеством.

Летающая фауна обильна. В час, когда солнце проникает в лес заходящими лучами, раскрашивая деревья в тёплые тона, кондоры выходят в свой планирующий полёт. Иногда их дразнят вороны, заставляя подниматься выше в небо, в то время как над поверхностью воды летают миллионы блестящих насекомых.

Я успешно передвигаюсь вперёд, покрывая 40 километров в день. В этом мне помогает хорошая погода, хотя жара утомительна. Под жарким солнцем не чувствую дневную усталость, хотя утомление и накопилось за эти два авантюрных месяца. Усталость заставляет меня рассчитывать путь до следующего привала. Мои опасения при приближении к городу Усть-Кут те же, что и по прибытии в Жигалово. Может быть, они даже более мучительны, ведь в этот раз я прибуду в большой город. Где я сумею пришвартоваться для моего пребывания там? Этот же вопрос, без сомнения, я задаю и буду задавать себе в продолжение всего пути.

После двенадцати дней на каноэ и пройденных 330 километров начинаю последний поворот перед городом. Мне кажется, что я это уже проходил. Моих усилий не достаточно, чтобы преодолеть вираж. Не отрываю взгляда от тайги, она тоже не оставляет меня, посылая тень и благодатную свежесть. Гребу вдоль густых зарослей, грежу о животных, об этих невидимых хищниках, которые до сих пор принимали меня в их среду. Проникая в дикую природу, всё время чувствую стресс, он-то и гонит меня обрести городскую безопасность. Хотя я знаю, что и она не слишком надежна. На природе я забываю, что я в России, и что я ещё не знаю городских нравов. «В любом случае я иностранец, чужой, где бы я ни был!» Эта мысль стучит в моём мозгу и когда я слышу лесные крики. Они похожи на дьявольские вопли. Что же происходит? Убивают ли там барана, ребенка? Или вырвались на свободу сибирские обезьяны? Гребу быстрее мимо этих тревожных мест, а в это время злобная