Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

одного ни на минуту. Михаил не хочет, чтобы я отправился в город один, без сопровождения его сына Славы. А Алексей, друг семьи, настаивает на поездке в город на машине. Они мешают мне пройтись пешком по городу и сделать личное заключение об окружающей опасности. Я сверхзащищён, что снижает мои впечатления. Это верно, что центр Усть-Кута наполнен сомнительными людьми, которые изучают прохожих инквизиторским взглядом. Некоторые скучились у входа непрезентабельного отеля. Как только я проехал на машине перед ними в сопровождении Алексея, я с облегчением оценил приём этой семьи. Но теперь беспокоюсь о следующих городах. Мне не всегда везёт быть принятым местными жителями. Поэтому я должен научиться пользоваться различными услугами города.

Почётный приём, оказанный мне в этой семье, таков, что я больше не сопротивляюсь советам Михаила. Признаюсь в конце этих двух дней отдыха, что нахожу некоторое удовольствие в такой жизни. Когда у Славы больше нет ко мне вопросов, обращаюсь в его комнате к своему дневнику. Описываю свои впечатления от шестнадцати первых дней погружения в природу. Чтобы развлечься, набрасываю портрет идеального бивуака: «Идеальный лагерь расположен на островах, удалённых от леса, на высоком берегу, где можно собрать валежник и спрятаться от чужих лодок. Земля должна быть ровной, покрытой невысокой травой, где не могли бы гнездиться облака гнуса. На берегу должен быть залив без сильного течения, чтобы можно было причалить каноэ и иметь подход к чистой воде…»

Если жители Усть-Кута привлекают моё любопытство, то Лена постоянно занимает мои мысли. Мой взгляд, привыкший видеть всё время тайгу, ищет новые зацепки. Но четыре стены комнаты держат в заточении. Ничто не сравнимо здесь с тайгой и пересекающей её рекой. Только мои записи позволяют вернуться к источникам чувств, возникшим на природе: «Меня несут волнистые изгибы огромной реки.» Мои лирические порывы выражают сейчас влюблённость, которая связывает меня теперь с Леной, рекой с женским именем.

2

Свет играет важную роль в восприятии окружающей среды. Моё первое посещение центра Усть-Кута прошло под серым небом. Это небо придавало ещё больше угрюмости невесёлым лицам жителей. Но этим утром яркое солнце весело осветило ожившие улицы. Суровость оказалась вытесненной энтузиазмом продавцов овощей и многих мелких товаров. Большинство торговцев растянулось перед покупателями вдоль тротуаров – с товаром в руках или на коленях. Здесь можно найти всё необходимое для дома: туалетные принадлежности, часы, батарейки, инструменты…

Алексей помогает приобрести провизию для моей экспедиции. Планирую усилить свою независимость на реке и достигнуть без остановок города Ленска в восьмистах километрах от Усть-Кута. Чтобы ничего не забыть, составляю список. Но Алексей высмеивает мой карандаш и клочок бумаги. Он заставляет меня удвоить покупки. Мы заканчиваем поход, нагруженные пятью огромными пластиковыми мешками. Плюс к двадцати килограммам макарон и риса, пятидесяти супам, десяти коробкам печенья, двадцати плиткам шоколада, пяти буханкам хлеба и двум банкам кофе Алексей настаивает на покупке специального снаряжения: это иголка и нитки, морская верёвка, топор, дополнительный плед, рыбацкий набор на крупную рыбу (до 4-х кг), новый набор средств против клещей. Несмотря на то, что я отказываюсь, он дарит мне защитный комбинезон (от насекомых), снабжённый сеткой для лица и соединённый молнией с капюшоном. Принимаю его подарок, полагая, что он послужит мне сменной одеждой. По возвращении к Михаилу, где я вновь пленник семейного очага, доверяю Алексею два письма во Францию, которые он обещает немедленно отправить. Он возвращается после остановки в магазинчике, чтобы купить мне сапоги. На этот раз я отказываюсь от подарка и отдаю ему деньги. Каким образом его кошелек может быть так набит пятисотрублёвыми купюрами, если он не работает? Двух дней недостаточно, чтобы прояснить этот вопрос.

Готовлю лодку в гараже, загружаю её провизией, нахожу бутылку водки и бутылку молдавского вина. Это презенты, которые отныне должны связать меня тесными узами с семьёй Михаила. Мы выпиваем бутылки в садовой беседке. Семья опять напоминает об опасностях. Она предупреждает о новых непреодолимых испытаниях: Лена станет огромной, придёт арктический холод… Я не представляю себе реальный риск и стараюсь успокоить моих хозяев: «Я гребу вдоль берега. Летом грозы преходящи. У меня есть защита, карты…» Но мои аргументы не снимают их сомнения. Тогда я обрываю дискуссию, повторяя «нет проблем!»

Слава возвращается из школы и помогает нам перетащить вещи. Двадцать метров отделяют нас от реки. Михаил настаивает, чтобы перенести каноэ на его грузовичок. Я опасаюсь, что металлическая арматура моего «корабля» расколется, когда Алексей сталкивается с помехами на земле. Наконец, всё готово к отплытию. Лёгкое подталкивание Славы сзади выводит меня на течение. Семья удаляется, и меня вновь охватывает покачивание на воде. Провизия плохо закреплена. Лодка погружается носом в воду и становится неуправляема. Поспешно пристаю к другому берегу и занимаюсь этой проблемой. Вскоре гроза преграждает мне путь. Дождь заставляет спрятаться на лесной опушке под моим пончо. Битва с природой возобновилась.

Вновь отправляюсь в путь, несмотря на моросящий дождь, который освежил воздух. Температура около десяти градусов тепла. Я не страдаю от утренней свежести, а вид города развлекает моё внимание. Пересекаю реку и иду вдоль берега, заваленного бетонными блоками. Дома нависают над Леной. Заканчиваю прямой путь, чтобы перейти в крутой вираж, который скрадывает видимость. Течение ускоряется, создавая сильные буруны. Впрочем, нет и ветра, обычно вызывающего такое волнение. «Дно лодки должно находиться на глубине,» – говорю я себе, лавируя среди железных болтов. Отсюда я замечаю обломок стометрового судна, застрявшего у подножия скромных строений. Пакетбот на Лене! Я готов подобраться к нему, пробиваясь через буруны виража. Уже готов сделать это, как вдруг интуиция удерживает меня на месте.

В это мгновение появляется буксир с баржей. Нагруженный сотнями тонн железа он идёт против течения и занимает практически всю ширину реки.

Прячась за обломками железа, благодарю свою осторожность, которая предотвратила опасность и предсказала появление этого монстра. Если бы я был на реке, он поглотил бы меня.

После ужасных сомнений возобновляю путь, действуя в условиях почти военного порта. Подъёмные краны на набережной наполняют гравием красные баржи. Белые корабли большой вместимости выстроены гуськом. Моторы работают. Гребу короткими перебежками, чтобы изучить разные укрытия, разные места, где я мог бы схорониться. Вокруг столько угроз, что я сомневаюсь, что найду точную дорогу. Прохожу перед носом лежащего на боку судна. Вновь чувствую под лодкой слабые волны от «голубого чудовища», т. е. одного из тех кораблей, который везёт пассажиров и который передвигается со скоростью гусеницы. Он далеко, чтобы я его опасался. Привлекаю его внимание, размахивая рукой и напоминая нашу первую