Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

Солнце жжёт мне шею, а Лена замедляет свой бег. Она не хочет больше работать на меня. Тогда я удваиваю свои усилия, даже не замечая этого. Размышляю, что будет со мной, когда я буду физически пуст. Я почти в состоянии медитации. В записную книжку заношу свои «глубокие» мысли: «Природа создаёт великолепное окружение. Она делает это по невидимым законам. Всё всегда предусмотрено, даже если горизонт грозит худшим испытанием. Даже истязание предполагает предписание, щедрое предписание…»

Неожиданный водоворот из-за больших валунов вырывает меня из моих размышлений и несёт к судну, тогда как я изо всех сил борюсь с волнами, которые гонит на меня «голубой монстр». Внезапно вижу лицо капитана корабля. Он командует машиной и, без сомнения, спрашивает себя, как я выпутаюсь из этой переделки. Делаю четверть поворота и становлюсь лицом к опасностям. Две сильные, высотой по метру волны перемещаются с огромной скоростью. Каноэ поднимается, но не разбивает волну, создавая лишь буруны. Выпрямляюсь и от души обругиваю этот катер, который уже столько дней отравляет мне жизнь. «Голубой дьявол» (теперь я называю его так) – это челночный катер. Он наиболее опасен, потому что мчится со скоростью 60-ти километров в час. Большие корабли внушительнее, но они плывут на небольшой скорости.

Покой возвращается быстро на прямой линии, конца которой не видно. Пятнадцать километров гребли прохожу вблизи ничем не прикрытого берега. Неприятный ветер дует в лицо, а в это время речной пейзаж расширяется. Приближаюсь к городу Верхнемарково, его видно издалека, так как все строения оранжевого цвета. Церковь – мой ориентир. Хочу до вечера проплыть мимо города. Но, настойчиво фиксируясь на строениях, чувствую, что они удаляются. Прямая линия растягивает расстояние и время. Наконец, проплываю городское кладбище, затем первый дом. Опять я боюсь людей и стараюсь остаться незамеченным у пустого берега. Меня вновь захватывает чувство предосторожности. И ещё час гребу уже спиной к городу, глазами упершись в тайгу.

Уже скоро конец моим мучениям, и тут солнце смягчается. Иду по середине реки, которую обступают жёлтые строения. Звук пианино плывет над Леной. Три девочки-подростка карабкаются по отлогому склону и окликают меня, в то время как корова мычит около ржавых останков разбитой баржи. Мои руки, красные от солнца, продолжают грести. Рыбак на лодочке без мотора забрасывает в тину своё копьё, и звук пианино затихает на воде. Прохожу вираж, где стоит разрушенная церковь. На паперти чёрный стреноженный жеребец ходит, пытаясь избавиться от пут. Гребу до самой ночи, слышу привычные природные звуки, пристаю к спокойному берегу. Ставлю палатку без всяких предосторожностей прямо на коровьем навозе. Утомленный, так и остаюсь там.

5

Природа противоречит всем моим анализам. Она не разрешает предсказывать события. Как только я отмечаю в путевом дневнике погодный портрет дня, она тут же на следующий день выдумывает неожиданные события, чтобы опровергнуть мои прогнозы. Она хочет, чтобы я следовал её ритму, её меняющимся настроениям. Сибирская природа в некотором смысле странна. После невыносимой тридцатиградусной жары холодный ветер и надоедливый дождь силой заставляют остановиться. Шквалистый ветер свистит без передышки и гонит на север серые облака. Изучаю южный горизонт в надежде найти просвет. Но тяжёлое колесо грозы разворачивает тучи над головой. Жмусь поближе к огню, но он гаснет слишком быстро. Ветер остужает и разбрасывает угли. Напялил на себя всю одежду, как будто это зима. Прячусь в палатке, чтобы нагнать моё отставание в записях, но сырость гонит наружу и заставляет бегать, чтобы согреться. Ещё день, и, чтобы проигнорировать холод, занимаюсь едой и мытьём, как при хорошей погоде. Но моё тело гонит меня опять в спальный мешок. Путешествие на каноэ оборачивается экстремальной экспедицией, как в горах, где регулярно останавливаются на отдых, чтобы достичь вершины. И достигают её после долгих и трудных усилий. Моя вершина – это не Аннапюрна. Это море Северного Ледовитого океана.

На следующий день силы природы гонят меня дальше. Хочу свернуть свой лагерь как можно быстрее, трава здесь всё время мокрая, а неумолимая туча, кажется, решила окатить меня ещё раз дождём. Плыву, безнадёжно осматривая разбушевавшуюся природу. Легкие речные волны вызывают у меня морскую болезнь. После виража замечаю подъёмный кран, он грузит связки бревен на баржу. Шум его мотора усиливает мою дурноту. Гребу сильнее, чтобы избавиться от этого агрессивного шума и попадаю в местность, где опять слышу птичье пение.

Галечный пляж, покрытый белыми бабочками, манит к открытиям, что спрятаны за кустами. Останавливаюсь здесь, чтобы передохнуть. Опушка леса приглашает присесть моё утомлённое тело. Позволяю себе это первый раз. Конечно, клещи могут взобраться на меня, но мне уже наплевать. Наслаждаюсь покоем и широко раскрываю глаза при виде неожиданного зрелища. Двойная радуга, как волшебная арка, делает мост над Леной, затем медленно тает за жёлтым горизонтом. Никогда раньше не видел я ничего подобного. Радуга означает не только окончание грозы, но и конец моих смятений.

На следующий день продолжаю путь с изнурительными виражами. Гребу, развлекаясь барашками, выходящими из-под моего весла. Мои руки, как мотор. Топливо этого мотора – небо, причёсанное тонким покрывалом белых облаков, они отражают солнце и не вызывают грозового смятения. Похоже, что природа успокоилась. Ни тени волнения на реке. Лена как растительное масло. Бросаю взгляд на лодку и задерживаюсь на лужице под ногами. Останавливаюсь, чтобы вычерпать её. Но через час вода вновь появляется. Не сошел ли я с ума? Не хочу признаться себе, что лодка протекает. Наблюдаю за лужей весь день и планирую на завтра провести общий обзор брезента.

Лена продолжает нанизывать повороты. Продолжаю путь, который напоминает мне район Качуга и который отмечает близость деревни Макарово. Планирую там остановку, чтобы пополнить запасы провизии. Всё время опасаюсь прямой встречи с населением. Урезониваю себя и решаю остановиться.

Деревенские дома тянутся вдоль берега примерно на километр. Все они на восточной стороне реки. В центре различаю передвижной цирк. На мачте флаг с цветами России – это три горизонтальные полосы: белая, голубая и красная. Машины и грузовики сгрудились вокруг шапито. Спугиваю девочку, одиноко сидящую на берегу. Она смотрит, как я причаливаю. Больше на берегу никого. Прячу лодку в речных зарослях. Преодолеваю склон и свою неуверенность, чтобы слиться с толпой. Смех, крики, возгласы «ура» погружают меня в городскую среду. Иду за грузовичком и останавливаюсь как раз перед зрелищем. Это волейбольный матч на утоптанной земле. Вокруг люди. Праздник организован вокруг старых ларьков. Десяток красных флагов придаёт