Плавание по Миссури - Джеймс Уиллард Шульц

некоторых горных хребтах, граничащих с ручьём Армелла, в пятидесяти милях к западу. Его верховье проходит по широкой равнине, а затем он проходит между высокими, поросшими соснами холмами и хребтами, где в изобилии водятся горные бараны, чернохвостые олени и антилопы. Насколько я понимаю, год назад группа мужчин из Льюистауна, штат Монтана, охотившихся на ручье, загнала сорок оленей в овраг с крутыми склонами и убила их всех до единого, оставив животных гнить. Конечно, это были пришлые – ни одному старожилу и в голову не пришло бы совершить такое. И они даже, вернувшись домой, похвастались этим, назвав своим спортивным достижением. Спортивным, конечно уж.

Много лет назад, охотясь на бизонов на Кривом Ручье, я наткнулся на эксцентричного персонажа по имени Томас Фавал, более известного как Скунсовая Шапка. Он был полукровкой с севера и говорил по-английски с протяжным шотландским акцентом. Но это был не единственный его язык; он говорил на языках черноногих, кри, Ворон, сиу – на всех с одинаковой лёгкостью. Куда бы он ни шёл, он всегда носил с собой посох длиной около семи футов, к которому были прикреплены различные кусочки меха и перья, а также разрисованные мешочки из оленьей кожи, которые, как он утверждал, были великим талисманом и позволяли ему излечивать всевозможные болезни. Все индейские племена верили в его волшебную силу, и его услуги и церемонии всегда пользовались большим спросом. Поэтому у него никогда не было недостатка в шкурах и мехах, чтобы содержать своих трех жён и покупать ром, который он так любил. Тому было около семидесяти пяти, когда я впервые встретил его, но он всё ещё был крепким и жизнерадостным человеком. Он был участником спасательной экспедиции сэра Джона Франклина и рассказал много интересных историй о своих приключениях на крайнем Севере. Он охотился на бобров, добывая их в огромных количествах с помощью своих собак. Это были два невысоких, коротконогих, неприметных существа, которых он обучил своему делу. Они ныряли, пробирались под водой в нору прибрежного бобра, добирались по ней до логова или жилой комнаты и либо убивали, либо вытаскивали, либо выгоняли обитателей. Если их выгоняли, Том и его женщины закалывали их копьями.

Однажды на нашем посту на ручье Плоских Ив у нас несколько недель не было виски, и Фаваль, который разбил лагерь и ставил капканы неподалеку, был в отчаянии, потому что на его большую и всё увеличивающуюся груду бобровых шкур он не мог купит и глотка. Но однажды подъехал наш обоз с припасами, и мы разгружали его, когда появился Том. Первое, что он заметил, была бочка с виски, стоявшая на земле, и с торжествующими воплями он подбежал и обнял ее, приговаривая:

– Господь благословил этот волшебный напиток, друзья мои, Боже, благослови его восхитительный вкус.

Местность вокруг реки Устричных раковин – известное место, где находят окаменелости различных видов. Я часто слышал о месте примерно в двадцати милях выше её устья, где, как сказал наш информатор, «можно найти почти любую старую кость». Однажды я видел окаменевшую черепаху, которую лесоруб нашёл возле её устья, и она достигала пяти футов в длину.

Остров, на котором мы разбили лагерь, быстро разрушается, быстрое течение подрезает его с обеих сторон. На нём водится несколько оленей, а у нескольких семей бобров в нижней части есть большие запасы пищи на зиму. Пусть они избегнут внимания трапперов и размножатся. Я бы предпочел сесть пожизненно, чем убить одного из них, потому что это почти то же самое, что лишить жизни человека. За всё время, что я живу в этой стране, сколько бы у меня ни было возможностей, я ни разу никому не причинил вреда ни одному из них, и не понимаю, как кто-то, у кого была возможность изучить их привычки и отметить их замечательный интеллект, может их ловить или стрелять в них. В своем дневнике Льюис и Кларк рассказывают о месте, которое они проезжали на Миссури, где бобры вырубили четыре акра леса. Я знаю место на реке Двух Талисманов, где много лет назад трудолюбивые создания построили плотину длиной в две трети мили и более семи футов в высоту, образовав таким образом большое искусственное озеро. Вода давно уже прорвалась через неё, и бобры ушли. Несомненно, если есть загробная жизнь для человека, то она есть и для них.

Мы покинули остров на рассвете. На отмелях снова было много гусей, но они улетели задолго до того, как оказались в пределах выстрела, и мне они не были нужны настолько, чтобы я сошёл на берег и стал подкрадываться к их стае. Проплывая на веслах мимо широкой равнины реки Устричных Раковин и пересекая пороги, мы увидели на берегу несколько стай куропаток. Не стаек, а стай от двадцати пяти до тридцати особей, а то и вдвое и втрое больше.

В это время года они собираются в большие стаи, и не было ничего необычного в том, что утром и вечером несколько сотен из них летали над рекой. Можно было бы пострелять по ним из дробовика, но ни Са-не-то, ни я их не любим; поэтому, за исключением начала путешествия, когда у нас не было мяса, мы никогда их не беспокоили. Часто мы проходили в нескольких ярдах от них, и было забавно наблюдать, как они вытягивают шеи, поворачивают головы то в одну, то в другую сторону и пытаются разглядеть, кто мы такие. От Коровьего острова вниз по течению в долине встречалось много шалфейных тетеревов, но, как ни странно, за все время путешествия мы ни разу не видели их на берегу. Пить они должны, но, вероятно, не так часто, как их двоюродные братья, острохвосты.

К востоку от реки Устричных Раковин, на южной стороне, находится несколько очень высоких холмов, похожих на Темные холмы к востоку от Джудит. Здесь та же самая формация, коричневато-черная от времени и разрушенной пемзы, и многие из них с плоскими вершинами, покрытыми толстым слоем песчаника.

Местами на их бесплодных склонах растут карликовые сосны и заросли можжевельника, а между ними глубокие, темные овраги. Несомненно, там обитает множество небольших стай чернохвостых оленей, потому что мы видели множество следов этих существ вдоль берега, пока не добрались до ручья Скво, расположенного в четырех милях ниже по течению. Это ещё один «сухой» ручей, впадающий в реку с юга через глубокую узкую расселину в холмах, и здесь, на северном берегу реки напротив него, произошла одна из многих трагедий, которыми славятся