Путешествие в Турцию и Египет. Жизнь, нравы, обычаи - Евгений Львович Марков

кожами, наполненную землею… Эти пушки и машины свои направлял разгневанный султан все против своего заклятого врага «Зустунеи», все против того «приступного полого места», «где стена бе градская ветха и низка» и где его полчища во всякий час дня и ночи встречали неотразимый меч этого ненавистного, неутомимого и вездесущего итальянца. Но «Зустунея» сжигал в ночных вылазках его неприступные башни и разрывал своими меткими ядрами жерла его гигантских пушек.

Мехмет II осаждает Константинополь. С картины Ф. Зонаро, 1903 г.

Много раз турки овладевали стенами, врывались в улицы, гоня перед собою утомленных и оробевших воинов… Навстречу бросался Зустунея с горстью храбрецов или являлся на своем «фарисе» неустрашимый богатырь – император, и опять город очищался от поганых, и рвы наполнялись их трупами.

«Бе страшно видети обоих дерзости и крепости! – повествует летописец. – Постигшу же царю и нападаше на турки с избранными своими и сечаше их нещадне и ужастно, ихже бе достизаше, рассекаше на двое, а иных пересекаша на полы… турки же скликахуся противу крепости его, и друг друга понюкаше на нь, и всяким оружием суляху его, и стрела безчислен! на нь пущаху. Царь же, один имея меч в руке, сечаше их, и бежаху от него из града к разрушенному месту».

Напрасно убеждали его патриарх и сановники покинуть тайно столицу, которой угрожала явная гибель; император не хотел ничего слушать и рубился как простой воин, готовый умереть рядом с ними… Гибель Зустунеи была гибелью Византии… Еще 27 мая «прилетев из пушки ядро каменное на излете и удари Зустунея по переем, и паде на землю». Его отнесли в дом, панический ужас овладел без него всеми; но и тяжко раненный Зустунея думал только об одном. Наутро он приказал опять нести себя к проломам стены, на «полое место»; еще раз вдохновленные им византийцы выбили ворвавшихся турок.

«Турки бо великою силою одолеваху граждан. Стратиги же и вельможи, вкупе с Зустунеем мужеетвоваху крепко, и падоша множество от обоих стран. Но еже Бог изволи, тому не прейти: прилетевше бо и излете пушка и удари Зустунея, и срази ему десное плечо, и паде на землю аки мертв; и падоша над ним боляре его и все его люди, кричаще и рыдающе, и отнесоша его прочь».

Услышав смятение, турки снова массами ринулись в город и погнали все перед собою.

Император-витязь опять остановил своей богатырской рукой победоносных варваров. «Турки же, видевше крепость и мужество царево, бежаша от него, и тако прогнаша турок к полому месту и оступившимся ту множество народа, побита их граждане безчислено, закалаху ба их аки свиней».

29 мая наступил наконец роковой последний день Византии.

Магомет II, приведенный в ужас непобедимым геройством императора, ежеминутно опасавшийся его вылазок и приближавшейся по морю помощи, ночью под 20 мая уже собрал было военный совет, чтобы начать отступление…

Но тут случилось нечто чудесное. Над спящим Царьградом повисла черная туча, и из ее кровавых глаз стали капать крупные слезы…

Муллы султана объявили ему, что это «знамение великое есть и граду пагуба», и Магомет II вместо отступления велел начинать приступ… Видели это кровавое видение и патриарх, и все граждане Византии. Еще за несколько дней случилось на их глазах другое грозное знамение: ангел Божий, охранявший Святую Софию, в виде пламени огненного, поднялся из Великой Церкви и ушел в небо. Это Дух Святой покидал осужденные на позор и гибель святыни Византии…

Весь синклит с патриархом во главе явился умолять царя: «Светлейший царь! Изыди из града, да не все вкупе погибнем, Бога ради изыди!» – «Воля Господня да будет!» – отвечал царь и непреклонно остался на своем посту…

* * *

С утра двинул Магомет к сокрушенным уже стенам Византии все свои полчища, прикатив пушки и тараны к злополучному «полому месту»… Защитники были сбиты, рвы завалены, и победоносные толпы ринулись в город…

Ворота Топкапы (византийские ворота Св. Романа)

«Беглербей же восточный, велик бе телом и мужествен, вскричав, всею силою восточною нападе на греки и размеси полки их и прогна, и взем копие напусти на царя: царь же, подав ему щит, отведе копие, и ударив его мечем в главу и рассече на двое до седла, и абие возопиша туркы многы гласы…» Магомет, разъяренный смертью своего любимца, бросился в ворота со всеми своими силами; он велел наводить все пушки и пищали на неодолимого вождя христиан и отрядил 3000 отборных всадников во что бы то ни стало пробиться до царя и покончить с ним, хотя бы весь отряд лег головами.

«Балтацлию же приспевши с многими плкы, сретоша его на полом месте, но не возмогоша его удержати, и вниде в град со всеми пълкы и наиде на граждан, и бысть сеча крепчайшая всех прежних, и падоша стратиги, и мегисталы, и все вельможи… избиенных же граждан и турок не бе числа…»

А царь, между тем, молился слезною молитвою в храме Премудрости Божией и, покаявшись в грехах своих, причастившись от патриарха Святых Тайн, прощался с своим народом.

«И абие взопиша весь клирик, и весь народ сущий ту, и жены, и дети, имже не бе числа, рыданием и стонанием, яко мнетися церкви оной великой колебатися, и гласи их, мню, до небес достигаху!»

– За мною все, кто хочет пострадать за церковь Божию, за веру Христову! – крикнул император и, вскочив на коня, бросился к Золотым Воротам, где кипела злая сеча… Больше 600 человек врагов поразил на смерть своею могучею рукою венчанный богатырь, и сам, наконец, пал под грудами изрубленных им тел… «И сбысться реченное: Константином сздася и паки Константином и скончася», – замечает летописец.

Какой-то сербин принес ликующему Магомету голову его геройского врага.

Жестокосердный осман облобызал ее с глубокою жалостью и отослал к патриарху, чтобы обложил ее золотом и серебром и хранил как святыню… Одни говорят, что драгоценная реликвия скрыта до сих пор под престолом Святой Софии; другие уверяют, что тело героя императора тайно похоронено в Галате. Турки показывали мне в глуши старых базаров и переулков Стамбула, в вонючем лабиринте мелких лавчонок и ткацких мастерских, грубую каменную плиту, глубоко вросшую в землю… Они убеждены, что в этом грязном заброшенном углу похоронены благочестивою рукою останки последнего римского цезаря…

Несколько шагов в сторону от этой нищенской могилы – за железною решеткой – другая могильная плита, неумело убранная цветущими растениями… Мусульмане до сих пор приходят сюда поклониться праху