Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

задумываться, любезнейший Петерсен. – Профессор добродушно потрепал его по плечу. – Мы уж найдем какое-нибудь средство. Вы лучше позаботьтесь максимально аккуратно исполнить свое дело…

– На это, я думаю, ваше высокопревосходительство, можете положиться…

Раннее утреннее солнце расцветило густую листву аккуратного садика, разбитого при белом здании женской клиники тайного советника. Оно скользнуло лучами по пестрым, еще влажным от росы клумбам георгинов и приласкало высокий вьющийся хмель на стене. Пестрые чижики и огромные дрозды скакали вдоль ухоженных дорожек по подстриженной траве. Они все проворно поднялись в воздух, когда восемь подкованных копыт загремели по каменной мостовой улицы.

Княгиня вышла из экипажа и быстрыми шагами прошла через сад. Щеки ее горели, высокая грудь вздымалась, когда она шла по лестнице в дом.

Навстречу ей вышел тайный советник и сам отворил дверь:

– Да, ваше сиятельство, вот это я понимаю – пунктуальность! Войдите, пожалуйста. Я уже заварил для вас чай.

Она сказала – голос едва повиновался ей, она задыхалась от волнения:

– Я… прямо… оттуда. Я видела все. Это… это меня так… так взволновало!

Советник провел ее в комнату:

– Откуда, ваше сиятельство? Уж не с казни ли?

– О да, о да, с казни! – пропела она в ответ. – Доктор Петерсен тоже сейчас будет у нас. Я получила его приглашение еще вчера вечером. Это было так страшно, так…

Тайный советник подал ей стул:

– Позвольте за вами поухаживать?

Она кивнула:

– Спасибо, ваше превосходительство, вы очень любезны!.. Какая жалость, что вы это пропустили!.. Это был роскошный малый – крупный, сильный…

– Вы о ком? Об осужденном преступнике?

Княгиня пригубила свой чай.

– Да, конечно, о нем! Убийца! Мускулистый и крепкий… грудь мощная, как у борца. На нем было что-то вроде синего кафтана… обнажили его шею – ни намека ведь на вторые подбородки, одни мышцы да жилы… сущий бык!

– Ваше сиятельство, вы хорошо видели всю казнь? – спросил тайный советник.

– Великолепно! – воскликнула она. – Я стояла у окна в коридоре, как раз напротив меня – эшафот. Этот крепкий мужчина чуть-чуть шатался, восходя на него, верите ли?

– То, верно, от страха.

– Не знаю, не знаю… может ли человек столь мощного склада испытывать страх? Но да, они поддерживали его… пожалуйста, еще сахару, дорогой советник!

Хозяин выполнил ее просьбу.

– Он что-нибудь говорил?

– Да. Дважды. Но каждый раз лишь одно слово. В первый раз – когда прокурор ему зачитал приговор. Он негромко вскрикнул… но это я не смогу повторить…

– Ну, ваше сиятельство! – Тайный советник осклабился, слегка похлопав ее по руке. – Уж меня-то вы можете не стесняться.

Она рассмеялась:

– Да, конечно! Итак… Нет, дайте-ка мне еще ломтик лимона. Спасибо вам… только положите его прямо в чашку! Итак, он сказал… нет, не могу повторить.

– Ваше сиятельство! – слегка укорил ее хозяин.

На что она ответила:

– Вы должны закрыть глаза.

«Старая фальшивая жаба», – подумал про себя советник, но глаза закрыл.

– Ну же, ну же?..

Княгиня продолжала жеманничать:

– Такое я скажу только по-французски.

– Хоть по-французски, да скажите уже! – не выдержал советник.

Тогда она сжала губы, нагнулась и прошептала ему на ухо:

– Merde![15]

Профессор отстранился – крепкие духи княгини раздражали его нюх.

– Всего-то… – протянул он, но тут же поправился: – Вот ужас! Прямо так и сказал?

– Да-да! – закивала она. – С таким видом, будто ему сам Бог – не судья! Как по мне – ужасно мило, почти галантно! Мне в нем это понравилось!

– Понимаю! Ну а каким было другое его слово?

– Ах, это совсем скверно! – Княгиня шумно прихлебывала чай, уминала за обе щеки торт. – Этим-то словом он безоговорочно уничтожил все хорошее впечатление, какое успел на меня произвести! Только подумайте, ваше превосходительство, когда подручные палача его схватили, он вдруг начал кричать и хныкать, как малое дитя.

– Вот это новости! Еще чашечку, ваше сиятельство?.. И что же он кричал?

– Сначала он сопротивлялся молча, но изо всех сил, хотя руки были у него связаны за спиной. Помощники палача кинулись на него, а сам палач во фраке и в белых перчатках стоял спокойно и только смотрел. Мне понравилось, как преступник стряхнул с себя троих молодцов! Они опять бросились на него, все разом, но он не давался. Зрелище невероятно волнительное!

– Могу себе представить, ваше сиятельство, – но что потом?

– А потом один из помощников палача подставил ему ногу и быстро поднял сзади за связанные руки. Он упал. И наверное, понял, что сопротивление не приведет ни к чему, что его песенка спета. Будто был пьян – а потом вдруг протрезвел, и вдруг закричал…

Тайный советник улыбнулся:

– Что же он закричал? Не закрыть ли мне снова глаза?

– Нет! – воскликнула княгиня. – Вы можете спокойно оставить их открытыми, ваше превосходительство. Он вдруг стал испуганным, жалко испуганным, и полным страха. И он кричал: «Мама… мама… мама!» О, дюжину раз – пока его ставили на колени, волокли под гильотину, просовывали голову в круглое отверстие в доске.

– Значит, до последних мгновений он звал свою маму?

– Нет, не до самого конца. Едва жесткая доска охватила его шею и голова показалась с другой стороны, он замолчал. Казалось, в душе у него что-то творится.

Советник стал внимательным.

– Вы хорошо разглядели его лицо, ваше сиятельство? Могли бы вы угадать, какие же отражались на нем чувства?

Княгиня ответила:

– Я наблюдала его так же ясно, как вижу сейчас вас перед собой. Его чувства… о, те чувства мне неведомы. Это продлилось лишь мгновенье… когда палач еще проверял, все ли в порядке, когда его рука уже искала рычаг, отправляющий в свободное паденье нож… Я видела глаза убийцы, широко распахнутые, как в безумной страсти, видела его судорожно раззявленный рот и дикие, по-звериному искаженные черты… – Она запнулась.

– Это все? – допытывался тайный советник.

– Да… потом упал нож. И голова полетела в мешок – его уже держал наготове один из подручных. Пожалуйста, передайте мне еще мармелада, ваше превосходительство.

Раздался стук в дверь; вошел, кланяясь, доктор Петерсен. В руке он держал длинную пробирку, плотно закупоренную и обернутую в вату.

– Доброе утро, ваше превосходительство. Доброе утро, господин тайный советник. Вот… вот оно.

Княгиня вскочила:

– Дайте-ка я посмотрю…

Но тайный советник удержал ее:

– Помедленнее, ваше высочество. Вы сами скоро это увидите. Если вы не возражаете, мы сразу приступим к работе. – Он повернулся к ассистенту: – Я не знаю, будет ли это важно, но на всякий случай – было бы неплохо, если бы вы…

Его голос понизился, когда он приблизил губы к уху доктора.

Петерсен кивнул:

– Очень хорошо, ваше