Альрауна - Ганс Гейнц Эверс

травить ее чарующие яды. Она – красивая, сильная, и, как ты, довольно-таки странная особа! Спи же, чаровница, – и пусть тебе приснятся прекрасный принц и ваш общий ребенок. – Он нагнулся, запечатлел на ее лбу поцелуй.

Принесли носилки. Носильщики уложили спящую, одели ее, набросили поверх тела шерстяное одеяло, вынесли. «Будто мертвое тело», – подумалось Франку Брауну.

Доктор Петерсен попрощался и удалился следом, и наконец-то дядя и племянник остались одни. Несколько минут они провели молча. Но вот тайный советник подошел к референдарию.

– Благодарю тебя, – сухо сказал он, кладя руку тому на плечо.

– Не за что, – в таком же тоне ответил Франк. – Ведь ты хорошо понимаешь, что я сделал это не для тебя, а для себя. Так, смеха ради… такое себе развлечение.

– Я так и думал… И вот, так как эта история занимает тебя, то я сообщу тебе одну вещь, имеющую к ней отношение. Видишь ли, в то время, когда ты изощрялся в своих измышлениях насчет принца, мне пришла в голову одна мысль – усыновить ребенка, если таковому суждено явиться на свет. Вот видишь, – старик ехидно улыбнулся, – древний миф оправдывается: это странное будущее существо еще прежде, чем явиться на свет, отнимет у тебя кругленькое состояньице. Оно будет моим наследником. Сообщаю тебе это, чтобы ты не тешил себя несбыточными мечтами.

– Хорошо, – спокойно заметил Франк. – Все равно ты сделал бы это рано или поздно.

Профессор выдержал его прямой взгляд, ничего не ответив.

– Пожалуй, лучшего момента подбить счета у меня не будет. Я часто злил тебя, давал поводы для серьезной обиды. Ты славно поквитался со мной – так поделом же мне. Но хотя бы за идею, которую я тебе подал, и помощь, какую оказал… может, найдешь возможным уплатить хотя бы все мои долги?

– Сколько? – спросил старик, с трудом сдерживая насмешливую улыбку.

– Немного. Тысяч двадцать марок – не больше.

Фраза повисла в воздухе. Тайный советник не торопился с ответом.

– Ну так что? – нетерпеливо вопросил племянник.

– Что? – эхом повторил старик. – Не думаешь же ты всерьез, что я стану покрывать твои счета?

Франк Браун уставился на него, чувствуя, как стучит кровь в висках. И все же он сдержал себя в руках.

– Дядюшка Яков, – начал он дрожащим голосом. – Я не стал бы тебя просить без крайней нужды. Срок уплаты по моим счетам истекает, почти уже горит. К тому же почти все мои долги – карточные. То есть долги чести!..

– А зачем было играть, зная, что нечем платить? – желчно спросил тен Бринкен.

– Я знаю, я идиот, глупец, – бросил в сердцах племянник. – Конечно, не стоило мне так безрассудно себя вести. Но сделанного не воротишь – надо платить. И вот еще что – я больше не могу просить помощи у матушки. Ты не хуже меня знаешь, что она и без того делает для меня больше, чем может. К тому же совсем недавно… вот только-только что… она уже помогала мне уладить дела. И она сейчас хворает, так что я не стану ее тревожить.

Тайный советник растянул губы в хищной ухмылке бывалой лукавой лисы.

– Жаль твою бедную матушку, – произнес он, – но и я ничем помочь не могу. Тут уж не обессудь!

– Дядя Яков! – возопил Франк Браун, вне себя от холодности этой насмешливой рожи в морщинах. – Дядя Яков, ты сам не ведаешь, что творишь. В крепости я должен несколько тысяч другим арестантам и обязан произвести расчет до конца недели. Еще у меня целая прорва мелких долгов разным людям, дававшим денег взаймы под честное слово, – не могу же я подвести их. Я занял даже у коменданта, чтобы приехать сюда…

– И у него тоже? – изумился профессор.

– Да, и у него! Я соврал ему, что ты при смерти и я еду к твоему одру оказать тебе последнюю поддержку. Поэтому он и согласился одолжить мне…

– Так вот что ты ему наплел? – Тайный советник осуждающе покачал головой. – Да ты у меня просто маэстро низкоморальных махинаций. Пора преподать тебе урок, что ж!

– Святые угодники! – вскричал Браун. – Да образумься же ты, дядя Яков! Нужны мне эти деньги… если ты мне не поможешь – я пропал!

– Ну, большой разницы не будет. – Тайный советник пожал плечами. – Ты и без того пропал – из тебя никогда не выйдет дельного человека.

– И это говоришь мне ты, родной дядя?

– Говорю, как слышишь. Ну как, помогло тебе твое расточительство? Всегда сорил средствами самым безрассудным образом, а теперь…

– Может, я и мот, дядя, – перебил его племянник, – но я никогда не тратился на самые греховные мерзости, как это делал ты.

Он выпалил это в ярости – и ему показалось, будто он поднял незримый хлыст и опустил прямо на уродливое лицо старикашки. Выпад попал в цель – но попал в молоко, не встретил никакой преграды, кроме, может быть, небольшого количества дурно пахнущей ряски, липкой нутряной слизи. Спокойно, почти дружелюбно тайный советник ответил:

– Я вижу, ты все еще не поумнел. Позволь же твоему старому дяде дать тебе добрый совет – глядишь, и принесет тебе пользу. Если тебе что-то от кого-то нужно, будь готов прогибаться под чьими-то маленькими прихотями. А как прогнешься – так воспользуйся же своим положением! Согласись, я многого добился в этой жизни. Я достиг почти всего, чего только хотел. Кто ты такой, чтобы унижать меня? Вот только сегодня ты понадобился мне – и я, так и быть, закрыл глаза на твою непреходящую, возмутительную дерзость по отношению к серьезному, уважаемому человеку. Как видишь, не зря я тебя терпел – задуманный план да воплотился в жизнь. Теперь ситуация полярная – ты приходишь просить меня о чем-то, но никаких уступок твоя наглая натура даже не подразумевает. Нет, даже не вздумай сейчас становиться шелковым – со мной этот фокус уже не пройдет, увы. А вот если ты к кому-то другому с большим почтением обратишься… может, тебе и перепадет. И если перепадет – помяни меня, старого дурака Якова, редким добрым словом!

На это Франк Браун заметил:

– Дядя, я пошел путем унижения. Сделал это – первый раз в жизни; сделал, когда попросил тебя – попросил! Но еще раз этим путем я не пойду. Неужели ты хочешь, чтобы я еще больше перед тобою унижался? Будет, довольно – просто дай мне денег, и я уйду.

Тайный советник ответил:

– Я тебе предложу кое-что, дорогой. Только обещай меня выслушать и не приходи в бешенство – что бы ни услышал!

– Хорошо, дядюшка, – спокойно промолвил