Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

На смену цельной прибалтийской политике Мстислава «Удалого» пришли хаотичные и судорожные попытки удержать достигнутое. Общий план явно отсутствовал. Предполагалось просто нападать и громить. Но военных успехов было уже недостаточно. Один поход не мог разрешить комплекса социально-экономических и конфессиональных противоречий, сложившихся к тому времени в Южной Эстонии, где распад родоплеменного строя и культурно-политический подъем совпал с иноземной интервенцией и кровопролитиями войны. Русские приходили и уходили, а немцы оставались рядом.

Когда псковичи вернулись из Ливонии, они «увидели, что часть этого [своего] города разграблена литовцами» [ГЛ. XXII, 6; МН 2002. С. 130]. Вскоре, вероятно, в конце того же 1218 г., последовала и серия ответных нападений на Псков латгалов, мстивших за разорение своих земель:

«Тут поднялись некоторые летты, небольшим войском вступили в Руссию, стали грабить деревни, убивать и брать в плен людей, захватили добычу и, мстя за своих, наносили всяческий вред. А когда они вернулись, то следом пошли другие, не упуская случая причинить зло, какое только могли» [ГЛ. XXII, 7; МН 2002. С. 130].

Зима 1218/19 г. выдалась у псковичей беспокойной. Приходилось регулярно отбиваться от иноземцев. К ответному нападению они, судя по всему, готовы не были, отчего запросили у немцев мира:

«И отправили русские из Пскова послов в Ливонию сказать, что они готовы заключить мир с тевтонами. Но замыслы у них с эстами по-прежнему были злые и полные всяческого коварства.

Сообразив это, рижане послали за ливами и лэттами и собрали войско, чтобы идти против эстов» [ГЛ. XXII, 8–9; МН 2002. С. 131].

О заключении договора и его условиях Генрих Латвийский ничего не пишет, но из контекста можно понять, что некое соглашение таки оформилось[75]. Сразу после его подписания немцы заторопились в поход на эстов, а следовательно, сумели обезопасить себя со стороны Руси. Латгалы приняли войну с Псковом на себя, чем обеспечили крестоносцам свободу рук. В последующие два года покорение Эстонии фактически закончилось, и псковичи этому ничего противопоставить не могли.

В феврале 1219 г. крестоносцы совершили дальний поход на север Эстонии, а весной того же года там высадились датчане, которых пригласил епископ Альберт и которым передал права на все еще не завоеванные земли[76]. Летом и осенью 1219 г. крестоносцы совершили нападения на Гервен и Виронию [ГЛ. XXIII, 6–7]. А в начале 1220 г. снова атаковали Гервен и Гарию [ГЛ. XXIII, 9]. К походам теперь привлекались не только союзные и ставшие уже почти родными ливы и латгалы, но также эсты из Сакалы. В нападении на Виронию приняли участие даже угандийцы. Немцы пытались манипулировать противоречиями внутри чудских племен, используя их вражду в своих интересах. Германские и датские крестоносцы, начиная с 1219 г., полностью владеют инициативой в завоевании Эстонии, им теперь противостоят только местные племена, русские конкуренты почти самоустранились.

Летом 1219 г. латгалы начали большую партизанскую войну против псковичей. Они «пошли на Руссию и стали грабить деревни, убивать мужчин, брать в плен женщин, обратили в пустыню всю местность вокруг Пскова, а когда они вернулись, то отправились другие и причинили такой же урон, и каждый раз захватывали много добычи. И бросив свои плуги, они поселились в русской земле, и, подкарауливая их на полях, в лесах и в деревнях, хватали и убивали и не давали им покоя, и отнимали у них коней, скот и женщин» [ГЛ. XXIII, 5]. Осенью того же года псковичи совершили ответный поход в Латгалию. Среди его участников не упоминается князь, отчего все мероприятие, скорее всего, представляло кратковременный упреждающий налет, после которого количество латгальских нападений удалось сократить.

Если псковичи на протяжении 1219 г. были увлечены стычками с соседними прибалтийскими племенами, то для новгородцев этот год был ознаменован крупными внутренними смутами. Еще по возвращении «от Пертуя» осенью 1218 г. они сменили тысяцкого и посадника, которым вновь стал Твердислав [НПЛ. С. 60, 261]. С этого момента отношения горожан с князем явно не заладились:

«Не хотяше диаволъ добра роду человеческому и злии человеци, и вложи князю грехъ въ сердце, гневъ до Твердислава без вины» [НПЛ. С. 60, 261].

В декабре 1219 г. это напряжение чуть не вылилось в вооруженное столкновение. Князь требовал смерти уже разболевшегося к тому времени посадника, но новгородцы за него заступились. Помирились только на том условии, что Твердислав лишился своей должности. Проболев семь недель, он 8 февраля 1220 г. постригся в монастыре в Аркажах и вскоре умер[77].

Победа Всеволода Мстиславича во внутренней склоке не принесла ему крупных дивидендов, да и отношения с горожанами были серьезно попорчены. В следующем, 1220 г. они лишили княжения его, а заодно и всех представителей династии Ростиславичей, которые отныне никогда больше не занимали новгородского стола. Просить князя поехали во Владимир-Залесский к Юрию Всеволодовичу, сменившему в феврале 1219 г. на великокняжеском столе своего брата Константина. Новгородцы вновь хотели иметь правителя из суздальской династии.

В начале 1221 г. Юрий Всеволодович отправил в Новгород своего старшего сына Всеволода. Молодой княжич, которому едва исполнилось 7 лет, не был предназначен справляться с накопившимися на севере проблемами, среди которых особенно остро выделялись неопределенности в прибалтийской политике и необходимость вооруженного вмешательства в Эстонии. Вскоре Юрий в помощь сыну послал в Новгород брата Святослава[78], который и организовал большой поход в Ливонию, отмеченный в немецких источниках как второе разорение Ливонии:

«Того же лета Гюрги князь присла брата своего Святослава новгородьчемъ въ помощъ; идоша новгородьци съ Святославомь къ Кеси, и придоша Литва въ помочь же; и много воеваша, нъ города не възяша» [НПЛ. С. 60–61, 262–263].

Кесь – это русское название орденского замка Венден (нем. Wenden; лтш. Cēsis, Цесис), то есть можно сказать, что план Святослава осенью 1221 г. был почти полностью идентичен ходу кампании 1218 г.: направить удар в центральные области Ливонии.

К этому времени во внутреннем положении Эстонии произошли изменения. Состояние Ливонии в 1220 г. было описано хроникером следующим образом:

«В то время закончено было крещение по всей Эстонии, и крещена была масса народу по всем местностям и областям ее, так что одни священники окрестили тысячу человек и больше, другие – пять тысяч, а некоторые – десять тысяч, из всей этой массы, и более. И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ Господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию Бога, благословенного во веки» [ГЛ. XXIV, 6].

Немцы в 1220 г. военных действий не вели. Шло планомерное закрепление. Трудились проповедники, выстраивалась административная вертикаль, распределялись сферы влияния, делилась добыча.