Сибирский приключенческий роман 4 - Татьяна Ивановна Ефремова

– Ждите. Перешлём по «горячему каналу».

В трубке запели гудки отбоя. Рокотов неспеша положил трубку, опёрся о край стола и навис над Почкиным, как скала. Лейтенант попробовал гордо выпрямиться, но стушевался и отвернулся.

– Валера, – проникновенно сказал Андрей, – давай-ка ты будешь разводить свои матримонии после работы! Усёк?..

– Усёк… – пробурчал тот. – Я же как лучше хотел… Для всего отдела!..

– Хотел как лучше, а получилось как всегда. Больше к этой теме не возвращаемся.

– Так точно…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет шумно ввалились Данила Седых и Павел Власкин. Седых, как обычно, зацепил и обрушил своим неизменным «волшебным» чемоданчиком вешалку у двери.

– Здравия желаю, господа офицеры! – гаркнул Данила и постарался щёлкнуть каблуками, но летние сандалии оказались плохой заменой форменным ботинкам. Пятка одного сандалия зацепилась за пятку другого, и хозяин едва не растянулся во весь рост посреди служебного кабинета.

– Имей в виду, Данила, – как можно строже сказал ему Рокотов, – сломаешь или вывихнешь себе здесь что-нибудь, больничный открыть не дам! Спишу на служебную халатность!..

Почкин фыркнул и спрятался за монитор. Власкин гыгыкнул и показал большой палец. Седых обиженно посмотрел на майора, подобрал упавший чемодан и сел за свой стол.

– Ну, чем вы нас порадуете, Ватсон? – Андрей решил, что перегнул, и попробовал перевести всё в шутку. Но эксперт её не принял.

– Вот официальное заключение, Андрей Васильевич, ознакомьтесь. – Он протянул Рокотову тонкую папку.

– Данила, да брось!.. Я пошутил… – Андрей кинул папку на свой стол. – Нет ничего приятнее, чем слушать твои захватывающие истории о тайнах вскрытия или загадочных отпечатках! Я прав, Валера?..

– А то! – немедленно отозвался тот из-за монитора. – Ждём с нетерпением!

– А где капитан Лукошкин? – спросил Седых, заметно подобрев. О, лесть! Ты прекрасна!..

– Капитан Лукошкин на спецзадании. Пытается поймать преступников из засады.

Все недоумённо посмотрели на начальника. Но Рокотов сохранил на лице серьёзное выражение, и Власкин осторожно поинтересовался:

– И где же засада?

– Известно, где! В кустах возле дома лихоимца Боровикова. – Теперь прыснули все четверо.

Отсмеявшись, Седых окончательно размяк и принял прежний вид – фокстерьера перед лисьей норой.

– Итак, господа сыщики, результаты экспертизы. Труп принадлежит мужчине пятидесяти лет плюс-минус два года. Незадолго до смерти мужчина употреблял алкоголь в смеси с мусцимолом и иботеновой кислотой…

– Какой-какой кислотой?..

– Иботеновой. И она, и мусцимол в значительных количествах содержатся в ряде грибов рода Amanitae…

– Погоди, Данила, – поморщился Рокотов. – Давай-ка излагай по-русски!..

– Хорошо, по-русски. Погибший гражданин накануне употреблял настойку на грибах типа мухоморов.

– Ого! – присвистнул Почкин. – Наркоман, что ли?..

– Необязательно. Концентрация алкалоидов в крови указывает на умеренную интоксикацию…

– Я же просил – по-русски! – рявкнул Андрей.

– Извините, товарищ майор. – Седых искренне развёл руками. – Привычка!.. Так вот. Учитывая обстоятельства гибели гражданина, высказываю версию: весьма вероятно, его сначала опоили настойкой на мухоморах, а затем сожгли. Возможно, из гуманных соображений.

– И где же тут гуманность? – спросил простодушный Почкин.

– Под действием алка… э-э… отравы человек почти гарантированно теряет болевую чувствительность, равно как и контроль над окружающей обстановкой.

Седых замолчал. Остальные тоже притихли, переваривая услышанное. Оптимизма заключение судмедэксперта не прибавило. Получалось, что эта неуловимая местная «Мата Хари» – «молодая волчица» – целенаправленно отлавливает и уничтожает зрелых мужчин. Причём, как только что выяснилось, не только с помощью огня, но и отравы! Мотивы её пока оставались непонятны, и это обстоятельство больше всего раздражало и пугало Рокотова. Причём больше пугало. Потому что тянуло на классический «висяк». Очень трудно поймать преступника, мотивы которого следствию не ясны. А ждать случая не позволит родная прокуратура и следственный комитет, в лице бывшей супруги. Пресловутый отчёт дамокловым мечом продолжал висеть над майором.

«Как же ей удаётся каждый раз остаться незамеченной?.. Камер полно, но ни на одной эта „волчица“ не засветилась настолько чётко, чтобы её лицо можно было прогнать по базам и выяснить наконец, кто она такая!..» – Эта мысль навязчивой мухой жужжала в голове Рокотова и мешала думать о чём-то другом. «Погоди ещё немного, – успокаивал он сам себя. – Видишь же, что она наглеет от собственной безнаказанности. Значит, скоро непременно проколется!..» Но умом майор понимал, что это слабое утешение и ещё слабее как аргумент для отчёта следователю комитета.

– Так, – нарушил наконец молчание Рокотов, – с трупом всё ясно. Одно не ясно: чей же он. А что по одежде, Паша? Валера вчера тебе завёз костюм и трусы?..

– Ну, сказать, что это принадлежало покойнику, не могу. Потому что все следы сала и пота на трупе сгорели. А так… мужская одежда, почти новая, пятьдесят второго размера… и – да, имеются слабые следы выделений кожных желёз женского организма.

– И ты туда же?!

– Пардон, – Власкин помотал головой, – по-русски: одежду, прежде чем выбросить, держала в руках – видимо, тщательно осматривала – женщина. Теперь всё, товарищ майор.

– Ну, всё – так всё. – Андрей поднялся. – Предлагаю прерваться и пойти позавтракать, – он глянул на часы, – а то и заодно пообедать.

Лейтенанты не возражали, но Данила сказал, что поедет к себе, и отдел в полном составе вышел из кабинета. Поэтому никто и не увидел и не услышал, как на мониторе Почкина возник значок видеоархива и раздался мелодичный сигнал. Следом по майорскому столу молчаливо запрыгал поставленный на режим вибрации и нарочно оставленный в кабинете мобильник Рокотова. На его экране высветилась рамка определителя номера с текстом: «Страшнее кошки зверя нет» и поясной портрет старшего следователя следственного комитета следственного управления по Усть-Манской области А.Л. Бортнюк в парадной форме.

* * *

На месте пожарища на Кузнечном взвозе с раннего утра уже кипела работа. Люди трудились молча, с каким-то ожесточением. Накануне все завалы разобрали сами, отказавшись от помощи пожарных, весь более-менее пригодный материал рассортировали и сложили у нетронутого огнём забора, а горелое увезли на свалку.

Никакого прораба у евангелистов не наблюдалось, однако действовали они, на удивление, слаженно. Мужчины копали ямы и устанавливали опорные столбы, женщины пилили и строгали доски, даже несколько ребятишек-школьников сновали среди взрослых, стараясь помочь.

Разговоров почти не было слышно, словно люди опасались чего-то. Многие то и дело оглядывались, смотрели на распахнутые ворота. И дождались.

Около полудня в воротах появились их новые хозяева – худой бородатый мужчина в джинсах и линялой футболке и женщина в тёмно-красном длинном платье.

Пара прошлась по двору, оценивая размах работ, и остановилась посреди двора, где мужчины только что установили здоровенный столб метра в три высотой.

– Вот место, где ты будешь жить, Нэй-анки, – тихо и с благоговением произнёс Боровиков, огладив