История богатства на Западе. Как боги среди людей - Гвидо Альфани

Пикетти. Наследование – действительно важнейшая тема при изучении богатых, и мы к ней еще вернемся. Мы уже рассматривали ее значение для понимания исторического развития аристократии. А поскольку сейчас наблюдается множество признаков того, что наследство – растущая составляющая общего благосостояния на Западе, то нынешняя обстановка представляется нам благоприятной для становления новых аристократий64.

Однако богатство как таковое не является само по себе признаком аристократии. Поэтому задаваться вопросом, формируется ли сейчас новая глобальная аристократия – это не совсем то же самое, что задаваться вопросом, растет ли имущественное неравенство (а оно, как мы видели в главе 2, растет). Определенную роль играют и другие факторы, в частности наличие определенной степени социальной сплоченности внутри обособленной группы, причем такой, которая возникает и постоянно укрепляется в ходе социальных контактов благодаря неким общим взглядам и целям. Существует множество признаков, указывающих на наличие этого процесса. Взять, например, поддержание традиции элитного образования, которая предполагает отправку детей в ограниченное число очень престижных школ (а потом и университетов – вспомним Лигу Плюща в США или Оксфорд и Кембридж в Великобритании), где подавляющее большинство учащихся представляет собой следующее поколение элиты. Как убедительно показал американский социолог Чарльз Райт Миллс в 1950-х годах, опыт совместной учебы в таких заведениях, а возможно, также членства в тамошних престижных закрытых клубах, играет решающую роль в установлении социально-психологической близости в рядах «властной элиты» США65.

Недавно были опубликованы свидетельства существования в Британии такого явления, как «старое приятельство» выпускников престижных учебных заведений. Например, было подсчитано, что выпускники Кларендонских школ (девять элитных учебных заведений, названных в 1861 году «великими школами» комиссией Кларендона, сегодня имеют в 94 раза больше шансов занять престижные должности, чем другие выпускники. Интересно, что два недавних премьер-министра Великобритании, Дэвид Кэмерон и Борис Джонсон, учились в Итонском колледже, самой престижной из всех школ Кларендона (Риши Сунак учился в другой из них, в Винчестерском колледже). И все это несмотря на изменения, произошедшие в последние десятилетия, в основном благодаря реформе образования66 и принятию нового критерия «таланта, собственных заслуг и упорного труда», который маскирует, но ни в коей мере не препятствует элитным школам порождать неравенство в Великобритании, Соединенных Штатах и в других странах Запада67.

Те же самые изменения, сделавшие элитные учебные заведения несколько более доступными учащимся из разных слоев общества, предоставили богатым иностранцам возможность дать своим детям образование в той же культуре «старого приятельства». В начале 2020 года, непосредственно перед пандемией COVID–19, около 43 % воспитанников британских школ-интернатов были детьми небританских родителей, живущих за границей (дети иммигрантов в данный подсчет не включены). Это означает значительное увеличение по сравнению с 31 % в 2007 году – первом из тех, за которые имеются подобные данные. В 2020 году 46 % иностранных учащихся были родом из материкового Китая и Гонконга. За ними с большим отрывом следовали немцы (6 %). Однако в Кларендонских школах количество иностранцев, по-видимому, было несколько ниже, по крайней мере если судить по тому, насколько малым было количество учащихся, изучавших английский в качестве второго языка (менее 6 % в Итоне в 2019 году)68. В Йеле, который принято считать образцовым среди университетов Лиги Плюща, численность иностранных студентов за последнее десятилетие увеличилась более чем на 50 %. В 2019–2020 учебном году иностранные студенты составляли 22 % от общего числа зачисленных на курс, причем лидировали с большим отрывом китайцы: они составляли 32 % всех иностранцев. За ними следовали канадцы (8,4 %), индийцы (7,7 %), южнокорейцы (5 %) и британцы (4,6 %). Конечно, не все студенты, обучающиеся сегодня в элитных учебных заведениях, являются выходцами из привилегированных семей, а международный студенческий обмен, в принципе, очень положительное явление. Но в то же время растущее число студентов незападного происхождения в престижных учебных заведениях также может быть действительным признаком становления некоей глобальной аристократии, идущей на смену прежним национальным.

Престижные учебные заведения являются также одним из средств, с помощью которых

[поощряются] ценные, причем не относящиеся к учебе интересы и виды деятельности, особенно в сфере спорта, культурной жизни и формирования вкусов. Эти склонности и увлечения не обязательно гарантируют попадание в элиту, но они сглаживают траектории проникновения в нее, особенно в условиях гиперконкуренции, когда неформальные понятия приобщения к культуре используются для поощрения кандидатов, которые в остальном схожи с точки зрения навыков и опыта, полученных в процессе учебы69.

Именно «сглаживание траекторий» лежит в основе опасений по поводу возникновения новой, глобальной аристократии. Как и в случае с национальными аристократиями прошлого, принадлежность к сегодняшней глобальной аристократии влечет за собой наличие некоторых фактических привилегий, например предпочтение определенного кандидата при назначении на руководящую должность при наличии у него конкурентов с равной или даже более высокой квалификацией, лишь вследствие определенного происхождения (выходец из очень богатой семьи, при этом выпускник «правильной» школы и «правильного» университета), а также если кандидат выглядит или воспринимается как член социальной элиты. В подобной ситуации личные заслуги становятся не более чем риторической уловкой.

Склонность богатых и сверхбогатых формировать собственные аристократии или присоединяться к прежним, давно сложившимся аристократическим группам, наподобие дворянства, является одной из причин, по которой наличие существенного имущественного неравенства может вызывать социальную озабоченность, как будет рассмотрено в части III данной книги. Однако очевидно, что не все богатые люди родились в зажиточных семьях и, конечно же, не все из них обзавелись состоянием с помощью аристократических привилегий. В действительности история Запада полна примеров блестящих личностей, которым удалось приобрести большое богатство благодаря собственным способностям, и именно этой категории мы сейчас уделим должное внимание.

Глава 4

Об инновациях и технологиях

История Запада изобилует яркими личностями, поднявшимися на вершину пирамиды богатства благодаря особым умениям (и почти всегда некоторому везению). Согласно истории, к богатству ведет путь заслуг, компетентности и отваги. Из всех возможных способов личного обогащения именно такой на сегодняшний день является наименее спорным, хотя этого нельзя с уверенностью сказать о прошлом. Данная глава посвящена тем людям, которые разбогатели благодаря способности к инновациям или правильной оценке новых возможностей, представившихся в результате изменений на рынке, в экономических структурах или в технологиях. Однако возможности, открывающиеся перед экономически амбициозными личностями, в разные исторические периоды были различными, поэтому мы начнем со Средневековья, затем перейдем к раннему Новому времени, когда открытие атлантических торговых путей создало радикально новую ситуацию, и, наконец, к героической фазе промышленной революции. Как и в случае с дворянскими династиями, факт рождения в семье торговцев или предпринимателей не является гарантией обладания необходимыми для этого дела качествами; иными словами, большое богатство этих династий по мере удаления от поколения основателей, как правило, становится все менее связанным с личными заслугами. Это главная причина, по которой во всем мире