Картина мира в русской народной традиции - Афанасий Прокопьевич Щапов

систему, указав место Солнца в центре Вселенной и поставив землю в ряду с прочими планетами, окружающими Солнце. Сам он об этом говорит так: «Ни при каком ином устройстве не мог бы я найти столь достойную вселенной, такую гармоническую связь путей, как поместив в средину прекрасного храма природы, как на царский трон, светило мира, Солнце, управляющее целым семейством вращающихся светил». Таким образом, Коперник рассеял большую часть старых и закоренелых заблуждений, происходивших от непонимания того, что представляла чувствам видимость неба. Он твердо и торжественно возвестил человечеству, что не Солнце движется вокруг Земли, а наоборот, Земля движется вокруг Солнца, составляющего центр небесных движений, и что Земля, в сравнении со всеми телами Солнечной системы, – не более как песчинка. Через 28 лет после того дня. в который торуньский каноник умирающими руками держал книгу, распространившую на Польшу чистую и блестящую славу, родился в Виттенберге человек, назначенный для переворота в науке, еще труднейшего, еще обильнейшего последствиями. Это Кеплер. Он путем труднейших и утомительнейших вычислений, после изумительно настойчивого двадцатидвухлетнего труда, дошел до открытия истинного закона движения планет и подтвердил движение Земли около Солнца. Так называемый закон Кеплера раскрыл, что скорость, с какою Земля движется на своем пути, такова, что луч света, который можно представит себе проведенным от Солнца к Земле, в равные времена описывает равные пространства. По второму закону Кеплера, путь всех планет, а следовательно, и Земли – не круг, а эллипс, планеты движутся по эллипсам, и Солнце находится в одном из их фокусов. За Кеплером великий Ньютон, размышляя о падении тел на поверхности Земли или о законе тяжести, открыл закон всеобщего тяготения, пришел к идее, что между небесными телами существует взаимное стремление, взаимное притяжение, математически вывел законы Кеплера из действия силы, общей всем частицам вещества, и блестящее свое открытие сделал предметом книги «Philosophiae naturalis principia mathematica», которое до сих пор остается высшим произведением человеческого ума. Это мировое открытие Ньютона сразу рассеяло всю темную мглу суеверий супранатуралистической, астральной пневматологии. Оно так было громадно, что невольно вызвало этот восторженный энтузиазм Вольтера, выраженный в следующих стихах:

Confidens du Trés-Haut, substances eternelles

Qui brûlez de ses feux, qui couvrez de vos ailes

Le trone ou vontre maître est assis parnu vous,

Parlez, du grande Newton n’etiez vous point jaloux?[127]

Иоанн Дамаскин. Икона

В то время, когда на Западе астрономия стала такой великой наукой, которой ум человеческий по справедливости может гордиться как величайшим торжеством разума над предрассудком и суеверием, у нас на Руси в XVI и XVII в. и не слыхали об открытиях Коперника, Галилея, Кеплера и Ньютона. Строгие ревнители старого учения о небе, которых мудрость не простиралась дальше книги о небесах Иоанна Дамаскина, вооружались даже против таких невинных и незатейливых произведений, как переводные астрономии, звездотечья, Луцидариус и т. п. Суеверы вели жаркие прения не о движении планет вокруг Солнца, а о хождении посолонь да ждали, вместе с кончиной мира, спадения звезд с небеси, помрачения и превращения в кровь Луны и т. п. «Мафематийские книги, – как говорит один азбуковник, – отреченные книги, их же есть четыре: арифметикия, мусикия, геометрия, астрономия». Астрономию, так же как вообще естественные науки, русские считали волшебством. «Естественные науки, – пишет Олеарий, – будучи чужды русским, особенно подпадают их грубому и неразумному суждению, если им удастся что-либо перенять из них от иностранцев; так астрономию, астрологию считают они за волшебные науки. Так предугадывание и предсказание солнечного или лунного затмения или движение какой-либо планеты они считают делом неестественным. Поэтому самому, когда стало известно в Москве (по возвращении моем из Персии), что великий князь назначил меня своим астрономом, то в народе от некоторых пошла такая молва, что в Москву скоро-де вернется назад волшебник, состоящий при Голштинском посольстве, который будет предсказывать будущее. Некоторые начали уже питать ко мне отвращение, что вместе с другими причинами заставило меня отказаться от этой должности»[128]. И после, в XVIII веке, когда благодаря Петру Великому в Россию введены были математические науки, а при Анне Иоанновне и при Елизавете Петровне заводились уже и астрономические обсерватории, у нас не только в массе народной, но и в учившемся в математических школах дворянстве господствовало старое понятие о небесном мире. В то время как на Западе считались уже передовыми двигателями умственного прогресса человечества и такие знаменитые астрономы, как Ньютон, Галлей, Брадлей, Лакал, особенно Гершель, еще более Лаплас и другие, у нас известного математика и астронома графа Я. В. Брюса считали величайшим чернокнижником, прорицателем и вообще колдуном, делавшим чудеса. И доселе календарь Брюса для многих суеверов служит оракулом; учение Коперника, Кеплера и Ньютона не только не принималось темной массой народной, но и считалось греховным и пагубным. «Почитать землю за круг или шар грешно: так думали фарисеи», – вот суеверное мнение раскола[129]. И теперь много найдется людей, даже и в образованном классе, которые не верят учению Коперника о небесном движении. Множество супранатуралистических суеверий и заблуждений затемняют и подавляют умы нашего поколения, не только 70-миллионной массы народа, но и образованного общества, единственно потому, что слишком мало распространено у нас астрономическое просвещение. Мгла суеверий спиритуализма и пневматологии, тьма поверий о небесных царствах и духах есть плод отсутствия светлого, разумного астрономического миросозерцания. И великая наука астрономия доселе, к сожалению, весьма поверхностно входит в круг нашего образования и даже вовсе не преподается во многих высших учебных заведениях. Между тем, по словам Бальи, «не только самая астрономия, но даже история астрономии составляет могущество и существенную часть истории человеческого ума, измеряет его силу и показывает, к чему он способен».

Обозревая полный исторический цикл русского народного звездного миросозерцания, мы примечаем в нем два отличительных направления: грамотничье, книжное, заимствованное и собственно народное, непосредственно-натуральное. В книжном, или грамотничьем, миросозерцании преобладает смесь еврейски-каббалистических, аристотелевских и западных схоластико- и физико-теологических воззрений на звездное небо. В собственно народном воззрении преобладают непосредственно наглядные и мифологические представления о небе и небесных явлениях. Рассмотрим главные черты того и другого миросозерцания.

Я.В. Брюс. Неизвестный художник

До половины XVI века, почти в продолжение 1500 лет, во всей образованной части человечества господствовало аристотелевское воззрение на устройство небесного свода. Через посредство Византии, это воззрение, с восточно-каббалистическим оттенком, сообщено было и русским книжникам. По аристотелевскому миросозерцанию, как мы уже отчасти видели, мир изменяемый, эфирный и неподвижный,