Змей Севера - Гордон Догерти

Паво пронзил его взглядом, расширив глаза.

— Я тоже. И молил, чтобы они там и оставались.

— Если бы мы остались там на ночь… — начал Крито, тыча большим пальцем в сторону равнины и чащи к югу от деревни. Он проглотил остальные слова, бросив на Паво украдкой вызывающий взгляд.

Но Паво было плевать на гордость или на проблемного ветерана; вторжение надвигалось, как прилив, и им предстояло встретить его в одиночку.

— Честно говоря, Крито, не думаю, что это что-то изменило бы. Они идут за нами. — Он впился взглядом в приближающуюся массу, затем посмотрел на Суру и Крито. — Если нам суждено умереть, мы умрем как легионеры, — торжественно произнес он. — Строй людей у ворот деревни.

Он обнажил спату. Сура и Крито сделали то же самое. Он набрал в грудь воздуха, чтобы прореветь вызов приближающейся орде. Но рев застрял в глотке: чья-то ладонь зажала ему рот, а другая грубо схватила за плечи, утягивая вниз, за край частокола.

Вождь деревни и группа селян повалили его, Суру и Крито на деревянный настил, скрыв от глаз надвигающейся орды. Он зарычал на них, но осекся, увидев ужас, исказивший их лица. Готы лопотали на своем языке, указывая на темно-зеленое знамя, развевающееся над деревней. Затем сам вождь шикнул на соплеменников и повернулся к римлянам, прижав палец к губам в призыве к тишине.

Паво нахмурился. Марширующая орда была уже у самых стен, и настил сторожевой башни дрожал, как лист. Он приготовился к худшему.

Затем из темноты раздался резкий выкрик.

При этом вождь встал и помахал рукой, отвечая теплым тоном. Но за частоколом он махал другой рукой римлянам, приказывая не высовываться.

— Ублюдки! Они в сговоре с мятежными готами и с теми, что снаружи! — сплюнул Крито, вырываясь из рук удерживающего его гота и хватаясь за рукоять меча.

— Нет! — Паво поднял руку, вглядываясь в щель между кольями частокола: орда обтекала деревню, словно река одинокую скалу. И продолжала движение на юго-восток, к землям Фритигерна. Гуннский всадник, окликнувший деревню, направлял их туда, наблюдая, как открылись ворота, выпуская селян, которые спешили нагрузить свежие туши животных на повозки гуннов.

— Может, я и ошибался насчет того, чтобы остаться снаружи, но будь я проклят, если… — зарычал Крито, выдвигая спату из ножен.

— Нет! — повторил Паво. — Эти селяне на нашей стороне и верны Фритигерну, — его взгляд скользнул по бревнам под ногами, когда картина сложилась воедино, — но орда думает, что эта деревня на стороне готского восстания, — он взглянул на Суру, кивнув, — из-за этого. — Он ткнул пальцем вверх, на темно-зеленое знамя со змеей. — Это единственная причина, почему нас прямо сейчас не нашпиговали тысячей стрел.

Глаза Суры округлились.

— Но они направляются к реке. Мы должны передать весть в Дуросторум и в форт.

Вождь деревни присел рядом с ними, лицо белее снега, глаза дикие.

— Римлянин, теперь нет пути назад в твою империю, — прошептал он, — гунны обрушатся на людей Фритигерна, и все вдоль великой реки превратится в поле битвы. Идти через эти земли — значит напороться на мириады мечей и копий. Я умоляю вас остаться здесь, ибо снаружи рыщет Змей!

Паво нахмурился.

— Этот Змей, он гунн?

Вождь нахмурился в ответ.

— Нет, он тервинг.

— Тогда скажи мне, во имя Митры, где этот человек?

Вождь покачал головой, лицо его стало мрачным.

— Змей не человек; однажды он пытался объединить все племена Гуттиуды и восстать против Рима, но был убит прежде, чем его амбиции осуществились. Убит римлянами. Но теперь, много лет спустя после его смерти, говорят, что его призрак все еще скачет по этим равнинам, скрытый зеленым плащом и капюшоном, в поисках мести. — Вождь ткнул пальцем в сторону уходящей орды. — Это его рук дело!

Паво нахмурился, подбирая слова для ответа. Он посмотрел на Суру и Крито, на лицах которых застыло недоумение. Холодок сомнения пробежал по коже.

— Его призрак скачет по равнинам… — начал он, затем вздохнул и ущипнул себя за переносицу, зажмурившись: голова раскалывалась от усталости и тысячи мыслей. — У нас нет на это времени. Мы выступаем, как только немного поедим и наберем воды.

— Но вы должны остаться, хотя бы на эту ночь. Позаботьтесь о раненых, набейте животы и отдохните как следует.

Паво покачал головой.

— Мы уже позади этой орды. С каждым ударом сердца они подбираются ближе к имперским границам. Мы уходим. Сегодня ночью.

Затем он повернулся к Суре и Крито.

— Мысли?

— Если Фритигерн примет бой, — первым заговорил Сура, — он наверняка проиграет. Его армии многочисленны и хорошо обучены, но они не готовы к… этому, — он кивнул в сторону ушедшей орды, затем поежился, плотнее кутаясь в плащ.

Паво торжественно кивнул.

— А что, если он решит не сражаться? Он не дурак — Галл всегда говорил, что Фритигерн не вступит в бой, если не будет уверен в победе. — Он посмотрел на Суру с мрачным видом. — Что, если он решит бежать?

Сура нахмурился.

— Бежать? Куда? — Затем лицо его вытянулось.

— Единственное место, куда они могут пойти. Через Данубий. В империю.

Первые крупные хлопья снега закружились вокруг Паво, Суры и Крито, пока они с расширенными глазами смотрели на юго-восток.

Глава 7

Пиршественный зал юдекса Атанариха эхом вторил резкому смеху, а пара музыкантов наигрывала мелодию, жужжащую, словно осы. Огромное пространство внутри купалось в теплом оранжевом свете чадящих факелов и ревущего в центре костра, в то время как ставни дребезжали от снежной бури снаружи, словно в знак протеста. По всему залу, вокруг длинных деревянных столов, теснились сотня или около того лучших воинов юдекса и столько же пышногрудых и пылких готских женщин. Они осушали бочонок за бочонком ячменного пива и фруктового вина, с каждым глотком становясь все более румяными и буйными.

За главным столом Галл сидел рядом с Сальвианом, Тарквитием, Феликсом и Павлом. Напротив восседал юдекс Атанарих, соперник Фритигерна и, вероятно, самый воинственный ублюдок, какого империя знала за последние годы. Юдекс и двое свирепых воинов по бокам от него метали тяжелые взгляды на римскую делегацию.

Готскому юдексу было, вероятно, около тридцати пяти — ровесник Галла; высокий и поджарый, он носил серебряный обруч, удерживавший прямые, иссиня-черные волосы