Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

парагвайцев. Для Парагвая это была катастрофа с долгосрочными последствиями: страна потеряла 60 % своего населения, особенно мужчин трудоспособного возраста, и была полностью разорена. В конце войны Бразилия и Аргентина установили свои новые границы таким образом, что лишили побежденную страну 40 % ее прежней территории. Победители также навязали свободную торговлю и судоходство по рекам, заставив Парагвай отказаться от протекционистской политики, которую он до этого проводил.

Аргентина вывела свои войска в 1868 году. Чтобы победить парагвайцев, бразильскому императору потребовалось еще два года, в течение которых совершались ужасающие военные преступления. К тому времени тысячи аргентинских солдат погибли на передовой или от сопутствующих болезней. Они сражались в тяжелых условиях, недоедая и не имея нормальной одежды. Великобритания финансово поддерживала союзников кредитами, которые оставили Аргентину с весьма значительным внешним долгом.

Пока длился конфликт, Митре правил в условиях осадного положения, которым он воспользовался, чтобы закрыть несколько газет, критиковавших его. Он вел войну во имя «цивилизации» против «варварства», которое в данном случае было иностранной угрозой, хотя Парагвайскую войну следует считать центральным эпизодом в процессе строительства аргентинского государства. Она положила конец возможности прямого вмешательства других стран во внутреннюю политику. Она также имела важное значение для решения вопроса о географических границах на северо-востоке, которые теперь были четко обозначены. Самое главное – война помогла укрепить национальную армию, которая ранее была небольшой, недисциплинированной и плохо вооруженной. К концу конфликта увеличились ее численность и финансирование, а купленные многозарядные винтовки «ремингтон» и пушки сделали ее непобедимой против провинциальных ополченцев. Опыт войны также укрепил товарищество среди офицеров и создал чувство единства войск с государством. Армия стала институтом, имеющим собственный политический вес.

Альберди, яростный критик войны, прямо осудил ее цель как внутреннюю политику, а не внешнюю. Проблема была не в Парагвае, а в урегулировании «давней гражданской войны», которую Буэнос-Айрес вел с провинциями. И дело было не только в политике: сам Митре признал, что конфликт также был связан с задачей укрепления рыночного господства над территорией. В своей речи он указал, что в Парагвае «Аргентинская Республика [одержала победу] в собственной политической состоятельности как нации и в великих принципах свободной торговли», которые навязали побежденным. Солдаты были истинными «апостолами свободной торговли».

Проект Митре имел успех отчасти благодаря войне. Но, как ни парадоксально, эта победа стоила ему гегемонии, которую он ранее удерживал над политикой Буэнос-Айреса и так и не смог восстановить. Незадолго до этого Партия свободы раскололась на две части: «националистов», которые были лояльны Митре, и «автономистов» во главе с Адольфо Альсиной[96] (сыном бывшего губернатора Буэнос-Айреса Валентина Альсины). Критика президента за дорогостоящую военную авантюру, в которую он ввязался, дала новый импульс его соперникам из Автономистской партии (Partido Autonomista), которые намеревались установить связи с группами из других провинций, чтобы выиграть президентские выборы. Такая возможность появилась на выборах 1868 года, состоявшихся в разгар войны. В коллегии выборщиков назначенный преемник Митре потерпел поражение от разношерстного альянса, в создании которого значительную роль сыграли военные. Их кандидатом была консенсусная фигура, которая не состояла ни в одной из групп, поддерживающих альянс. Это Доминго Фаустино Сармьенто, который служил в правительстве Митре, но в то время был отстранен. Победу Сармьенто, как и его предшественник, достиг вмешательством в дела провинций, которое обеспечило контроль над коллегией выборщиков.

Государственная консолидация и упадок федерализма

Парагвайская война вызвала значительную тревогу среди федералистов, которые видели в парагвайцах союзников в борьбе с либералами (разрушение этой солидарности было как раз одной из задач, которую ставило перед собой централизованное государство). Кроме того, принудительный набор на передовую вызвал значительное сопротивление среди простых людей, включая беспорядки и массовое дезертирство.

В нескольких провинциях федералисты стали голосом этого недовольства. В то время федерализм ассоциировался с низшими классами и антипортеньоскими настроениями, которые были сильны во внутренних районах. Вдобавок к этому существовал зарождающийся американизм, контрастировавший с безразличием Митре к первым на континенте попыткам укрепить испаноамериканское единство перед лицом империалистической агрессии.

Монтонерас вновь появились в Ла-Риохе под предводительством каудильо Аурелио Саласара, который в итоге был побежден и казнен. Мендоса стала ареной «революции колорадос» 1866 года, которая привела еще к одной серии мобилизаций на федеральном уровне, произошедшей после прибытия Фелипе Варелы – одного из бывших лейтенантов Чачо, который воспользовался возможностью вернуться из изгнания в Чили. Федеральное восстание распространилось по Куйо, Ла-Риохе и Катамарке. В своих воззваниях Варела объявил себя противником «тирании» и централизма Буэнос-Айреса и утверждал, что он американист и защитник нарушенных конституционных принципов. После нескольких тяжелых сражений, включая знаменитую битву за Посо-де-Варгас в апреле 1867 года, он потерпел поражение и сумел бежать в Боливию. В следующем году в этом районе все еще время от времени появлялись монтонерас, но вскоре их уничтожили. Либералы добились прогресса в установлении контроля над регионом.

Последний вздох федерализма произошел вскоре после этого, на другом конце страны, в Энтре-Риосе. К отчаянию многих своих последователей, Уркиса бросил парагвайцев и уругвайских «белых» на произвол судьбы. Он не только не выступал против войны, но и извлекал из нее выгоду, поддерживая армию. В эти годы он также примирился с новым президентом и пригласил его к себе домой – визит, который Сармьенто с большим трудом представил публике как окончательную победу либералов. Многие в конце концов убедились, что Уркиса предал федерализм.

В апреле 1870 года федералистское восстание под предводительством Рикардо Лопеса Хордана – каудильо, который до этого был очень близок к главе партии, – завершилось убийством Уркисы. Лопеса Хордана выбрали новым губернатором Энтре-Риоса, на что Сармьенто немедленно отправил военные силы под собственным командованием. Каудильо сопротивлялся несколько месяцев, прибегнув к тактике партизанской войны, но был побежден и вынужден бежать в Бразилию. В 1873 году Лопес Хордан вернулся в Энтре-Риос со своими войсками, но через несколько месяцев был побежден (он попытается еще раз, также тщетно, в 1875 году).

После подавления восстания Сармьенто усилил контроль над регионом и также продемонстировал, что осталось от федерализма. Это фактически ознаменовало конец мощной политической силы, которая десятилетиями доминировала на политической сцене Аргентины. Она больше не имела никакого значимого присутствия, хотя еще долгое время оставалась в народной памяти. Подвиги таких деятелей, как Чачо или Лопес Хордан, передавались из уст в уста и стали частью фольклора на многие годы вперед. Историю Чачо даже воспроизвели в популярных дешевых брошюрах, которые печатались десятки лет.

Федералистские восстания были не последним вызовом, с которым столкнулось государство на пути к консолидации своей власти. Когда Сармьенто стал президентом, было ясно, что звезда Митре заходит. Выборы 1874 года, казалось, подтвердили это, когда победил соперник Митре, Николас Авельянеда из Тукумана. Его триумф объяснялся поддержкой, похожей на ту, что была у Сармьенто, включая автономистов Альсины,