Голоса Серебряной страны. Краткая история Аргентины - Эсекьель Адамовски

депутатов и Сенат были сформированы на тех же выборах (создание судебной системы заняло бы гораздо больше времени). Не имея доступа к доходам от таможни Буэнос-Айреса, Уркиса имел очень ограниченные средства для внедрения государственного аппарата, что серьезно тормозило процесс. Он компенсировал недостаток ресурсов, занимая деньги за рубежом по очень высоким ставкам. Тем не менее он добился определенного прогресса в отношении институциональной организации, и бывший каудильо из Энтре-Риоса сумел передать президентский пост своему преемнику Сантьяго Дерки из Кордовы. Смена власти прошла мирно – это важный поворотный момент в аргентинской политике.

Отделенный от других провинций, Буэнос-Айрес также претендовал на то, чтобы представлять Аргентину, и продвигался вперед с консолидацией новых институтов. Страна с самого начала была институционально разделена. Между сторонами сохранялись очень напряженные отношения. Буэнос-Айрес поощрял формирование единомышленников – либеральных групп в провинциях, пока правительство Уркисы поддерживало группы, которые стремились свергнуть либералов Буэнос-Айреса. Войска с обеих сторон наконец столкнулись друг с другом в 1859 году в сражении при Сепеде, в котором Уркиса одержал убедительную победу. Буэнос-Айрес был вынужден подписать мирный договор, в котором обязался присоединиться к конфедерации. Соглашение одобрили на встрече президента Дерки и Митре, нового губернатора Буэнос-Айреса, во дворце Уркисы в Энтре-Риосе.

Однако разногласия всплыли снова. В нескольких провинциях шла ожесточенная борьба между федералистами и либералами. Например, в Сан-Хуане двух федералистских губернаторов убили по заказу либералов, а вскоре после этого та же участь постигла и либерального губернатора. Парана и Буэнос-Айрес обвиняли друг друга в причастности к инциденту. Произошла эскалация конфликта, и 17 сентября 1861 года стороны снова столкнулись в битве при Павоне. Армии конфедератов снова одержали верх, но затем по непонятной причине в разгар битвы Уркиса приказал своим войскам отступить и лишил Дерки поддержки. В результате портеньо одержали победу, и конфедерация распалась. Митре стал фактически новым главой государства, а Буэнос-Айрес превратился в неоспоримую силу.

Причина отступления Уркисы неизвестна, но в последующие годы он демонстрировал постоянную готовность к переговорам с либералами, к неудовольствию некоторых своих последователей, которые подозревали, что он предал федерализм. Между тем Митре оставил его в Энтре-Риосе вопреки требованиям некоторых союзников, таких как будущий президент Доминго Фаустино Сармьенто, который безуспешно настаивал на том, чтобы Уркису отправили на виселицу.

Как организовать нацию?

Организовать нацию предстояло элите портеньо. Относительно методов у них не было серьезных разногласий с теми, кто собрался в Санта-Фе по приказу Уркисы, чтобы разработать конституцию. Стороны соперничали за власть, но разделяли взгляды друг друга на идеологическую структуру. Либералами называли лидеров портеньо, но на самом деле либеральные идеи доминировали и среди их соперников. Обе стороны согласились, что народный суверенитет должен быть ограничен, чтобы не подвергать опасности превосходство богатых классов, и выражен через представителей в институциональной системе, которая включала разделение властей. Они также согласились сохранить ряд прав для отдельных лиц, находящихся вне досягаемости воли народа, начиная с права на собственность. Кроме того, они придерживались общего убеждения, что экономический рост следует поощрять путем предоставления широких свобод и возможностей частным инициативам. Вдохновленный Адамом Смитом, Хуан Баутиста Альберди[83] – на службе конфедерации и как идейный противник либералов портеньо – даже высказался в пользу «эгоизма», поскольку, обогащая себя, люди в то же время работают на благо величия страны. Все также соглашались по вопросам строительства железных дорог, получения иностранных инвестиций и поощрения иммиграции и образования.

Фактически Конституция, утвержденная в 1853 году под эгидой федералистов, основывалась именно на этих принципах и была вдохновлена Конституцией Соединенных Штатов – моделью либерального республиканизма. Текст утверждал личность как единственного субъекта прав: ни сообщества, ни природа, ни прошлые или будущие поколения прав не имели. Конституция гарантировала равенство перед законом (рабство было окончательно отменено) и сохраняла ряд свобод и гражданских прав, таких как право на торговлю, свободное перемещение по территории, объединение, публикацию и, конечно, владение собственностью. Конституция не проводила различий между аргентинцами и иностранцами и фактически давала государству мандат на содействие «европейской иммиграции». Она предоставляла религиозную свободу (за исключением коренных народов, которые не были равны перед законом, по крайней мере в этом отношении, поскольку конституция предписывала поощрять их к обращению в католичество).

Эти свободы на либеральный манер называли «негативными свободами»[84] и любые нарушающие их постановления устранили, но текст игнорировал экономические, этнические и гендерные ограничения, из-за чего одни люди могли воспользоваться ими, а другие – нет. Аналогичным образом конституция установила целый ряд сдержек и противовесов, чтобы не допустить деспотической власти и посягательства на индивидуальные права. Однако она никак не защищала от потенциального негативного воздействия богатства или рыночных показателей на фактические свободы других социальных секторов или на коллективное будущее.

Конституция четко разграничивала две сферы – публичную и частную. «Частные действия отдельных лиц» были вопросами, в которые государству не следовало вмешиваться. Такие вопросы, как классовые отношения или отношения между мужчинами и женщинами, оставались в частной сфере, их не рассматривали как вопросы для политического обсуждения, не говоря уже о законодательстве. Что касается политических прав, в конституции не было четких определений: подразумевалось, что, как и прежде, голосовать будут все взрослые мужчины, но подчеркивалось, что народ может управлять собой исключительно через представителей. Собрания частных лиц, заявляющих, что они являются голосом народа, и подающих петиции от его имени, были запрещены.

Что касается организации государства, конституция установила федеральную систему, в которой провинции сохранили определенные полномочия, но не право устанавливать внутренние обычаи, чеканить собственную валюту или ограничивать судоходство по рекам. В то же время она создала сильную исполнительную власть, которая могла вмешиваться во внутренние дела в исключительных ситуациях. Президента избирали не прямым голосованием граждан, а косвенно через представителей, собранных в «коллегию выборщиков».

Законодательная власть состояла из двух палат: Палата депутатов представляла всю страну, Сенат – интересы отдельных провинций (сенаторов назначали соответствующие законодательные органы). Двухпалатную систему выбрали не только для того, чтобы уравновесить власть каждой провинции, но и чтобы зарезервировать ряд полномочий для более элитарного органа, такого как Сенат, таким образом «защищая» его от воли большинства (коллегию выборщиков создали с той же целью). Сенаторы, например, контролировали назначения на некоторые важные должности (например, судебные и военные) и могли блокировать законы, предложенные представителями.

Наконец, судебную систему возглавлял Верховный суд, назначаемый исполнительной властью с согласия Сената. Судьи, включая судей низших судов, занимали свои должности пожизненно. Обосновывалось это решение тем, что судебная система должна быть ничем не обязана находящемуся у власти правительству, и также находиться вне досягаемости избирателей, чтобы они не могли влиять на ее решения.

Короче говоря, это была контрмажоритарная система – как ее называют специалисты – для разделения и баланса