Тайное книжное общество - Маделин Мартин

графиня оставалась очень востребованной, и общения с ней искали, постоянно приглашая на различные мероприятия – возможно, из-за того, что она редко удостаивала их своим посещением.

Но даже будь слухи о безвременной кончине ее мужей правдивы, Элеоноре и в голову не пришло бы обвинить леди Даксбери в преступлении, если она пошла на такие радикальные меры для спасения сына. Да еще настрадавшись от такого жестокого обращения.

И ей не составило труда представить то огромное облегчение, которое, должно быть, испытала графиня после смерти супруга – переставшая быть пленницей, отлученной от полноценной жизни и всецело зависевшей от настроения мужа, не считавшего зазорным для себя ударить женщину.

Элеонора переложила дневник в левую руку: ее правое запястье нещадно ныло после взрыва ярости у Сесила. И голова болела все сильней, хотя она приняла голубую таблетку перед приездом в тайное общество. Пожалуй, ей следует полистать травник леди Даксбери. Только вот сейчас его содержание изучала миссис Вартон.

Пока американка не присоединилась к ним в библиотеке, Элеонора убрала дневник в тайник. Из головы не выходило знакомая фамилия.

Леди Меддлсон.

Элеонора хорошо знала эту женщину с белокурыми локонами и большими голубыми глазами, как у фарфоровой куклы, – невинными и наивными. Она имела большой вес в Обществе, поскольку ее муж представал самым привлекательным графом на страницах справочника «Дебретт». Ее признание или неодобрение могли, как создать, так и погубить репутацию любой женщины. И многие уже пострадали – всего от одного слова достопочтенной леди Меддлсон.

Элеонора никогда не доверяла этой женщине, в чьем чересчур нежном, елейном голосочке, казалось, было еще меньше искренности, чем даже в ее лицемерных улыбках.

Едва женщина спрятала дневник за потайной дверкой, в библиотеку вошла миссис Вартон. Загадочно приподняв и быстро опустив брови, американка заняла свое обычное место возле окна.

Теперь и Элеонора могла ознакомиться в гостиной с книгой о травах. А она, действительно, вызвала у нее интерес (чего уж отрицать!). Знание растительных лекарственных средств могло оказаться очень полезным, случись Уильяму заболеть. Уж лучше травные настои, чем варварское кровопускание. «А может, есть растения, способные укротить и дурной нрав Сесила?» Эта мысль засела в голове Элеоноры и навела на новое умозаключение:

Если леди Даксбери умела лечить, то, возможно, она знала, и как навредить?

* * *

Отрывок дневника не выходил из головы Элеоноры весь день, вплоть до вечера. Закончив обсуждать с поваром угощение для гостей, приглашенных Сесилом в последний момент, она вернулась в свою комнату, чтобы переодеться к ужину.

На кровати лежало платье насыщенного цвета фуксии.

Элеонора с удивлением взглянула на служанку:

– Это не то платье, которое я решила надеть.

В юности ей нравились ослепительные оттенки драгоценных камней. А теперь она находила такие цвета слишком яркими, не вяжущимися с ее унылым настроением. Но даже в ту пору, когда Элеонора носила яркие наряды, она избегала конкретно этого. Насыщенный розово-фиолетовый оттенок получил название в честь победы, одержанной Наполеоном в кровавой битве с австрийцами близ итальянского города Маджента: он символизировал пролитую кровь. И женщина никогда бы не остановила свой выбор на цвете с такой жуткой историей.

Не успела служанка ответить, как дверь между смежными комнатами Элеоноры и Сесила распахнулась. Муж уже надел и застегнул на все пуговицы белую льняную рубашку, натянувшуюся на его большом, выпирающем животе, как на барабане.

– А-а-а, ты, наконец, вернулась. – Резким махом руки он указал на платье, лежавшее на кровати: – Это я заказал его для тебя. Надень его сегодня к ужину.

Элеонора уставилась на платье: Сесил попрал последний столп ее самостоятельности.

– Это очень щедрый подарок, – запротестовала она. – Но совершенно ненужный. Я уже выбрала себе наряд.

– Это серое уродство? – фыркнул Сесил. – Глядя на тебя в нем, можно подумать, будто ты в трауре. Разбавьте жизнерадостными красками ваш гардероб, миссис Кларк.

Стены сдвинулись, начали давить на нее, как тюремные решетки.

– Я намедни надевала желтое платье, – позволила себе еще раз возразить Элеонора.

– Оно ничуть не лучше этой серости, – выгнул губу мужчина. – Этот пастельный оттенок тебе не к лицу. Он не освежает тебя, а бледнит и старит.

Элеонора смолчала, не сводя взгляда с наряда, отвратительный цвет которого был назван в честь победы тирана.

– Если бы ты знала, сколько стоит этот платье, то не строила бы из себя бедную, забитую овечку, – раздраженно процедил Сесил. – А я еще кое-что заказал для тебя к очень важному званому вечеру, который состоится через две недели. Я хочу, чтобы ты блистала на нем во всей красе.

Выходило, что это грозило стать постоянной практикой – выбор мужем, в чем ей ходить. Женщина лишилась последней свободы. Сжав руки в кулаки так, что ногти вонзились в плоть, она попыталась сохранить хладнокровие:

– У меня и без того много нарядов…

– Это будет главное событие сезона. И я не допущу, чтобы ты походила на вдову.

– Но у меня есть красное бархатное…

– Я уже оговорил все с твоей модисткой, – всплеснул руками Сесил, несдержанный в своем восторге. – Это же событие года, миссис Кларк!

Да даже если бы это был визит к королеве! Какая разница? Элеонора хотела иметь право голоса при выборе одежды.

– Выше голову! – сменил тон Сесил; в словах мужа она расслышала скрытую угрозу, и по ее спине пробежала дрожь. – Надень это красивое платье. Я буду ждать тебя внизу. Не опоздай к приветствию наших гостей.

Элеонора собралась с мыслями и со всем лукавством, на какое была способна. Одарила мужа улыбкой, которая нравилась ему больше всего, раскрыла широко глаза в обожании и растянула рот так, что даже испугалась, как бы губы не треснули. А сама при этом думала о травнике леди Даксбери и о тех запретных знаниях, которые могла найти в нем. Есть травы, которые лечат. И должны быть травы, которые калечат…

Муж в ответ ухмыльнулся; его подбородок даже задрался от удовольствия над мясистыми складками шеи.

– Так-то лучше, – развернувшись, Сесил устремился к двери с уверенностью человека, управляющего своим царством деловито и эффективно. Человека, одержавшего очередную победу. – И не волнуйся из-за платья, – бросил он жене через плечо. – Оно понравится всем, включая нашу многоуважаемую гостью, леди Меддлсон.

Глава двадцать вторая

Леди Лавиния Кавендиш

С несчастным видом прислонившись к стене, Лавиния застыла в бальном платье цвета весенней зелени. Шелк был высочайшего качества – дорогой, расшитый золотыми нитями так, что отражавшийся свет сверкал волшебными искрами. Ткань очаровала Лавинию, едва она увидела ее у своей модистки.