Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Как же она ошибалась!

Платье не помогло ей ни завязать с кем-нибудь непринужденную беседу, ни отважиться потанцевать. Возможно, оно и выглядело потрясающе, но, по большому счету, это был всего лишь кусок дорогостоящего шелка. А, будь он на два тона темнее, его цвет слился бы идеально со стеновой обшивкой бального зала, кому бы ни принадлежал дом, в котором она оказалась.

Лавиния уже не помнила имен хозяев.

В своих грезах она надеялась блистать на балу, стать его королевой и поразить всех гостей до единого. А на деле… подпирала стену.

– Хочу верить, что вы оставили за мной танец в своей карточке, – ворвался в хмурь ее несчастности мужской голос.

Лавиния внутренне съежилась; отказ завертелся на языке. Больше невыносимой необходимости посещать балы она ненавидела приглашения на танец, сделанные из жалости. Ей так и слышалось, как кто-то из гостей подзуживал другого: «Ну, давай же, прояви сострадание, пригласи эту бедняжку, слившуюся с обоями».

– Благодарю вас, но я не… – Лавиния вскинула глаза и запнулась на последнем слове, – … танцую.

На нее сверху вниз смотрел мистер Райт; его каштановые волосы стали еще длинней, чем в их прошлую встречу, и как будто еще непослушней – достаточно для того, чтобы придать ему озорной вид. В карих глазах плясали веселые искорки.

– Вижу, вы верны своему зароку не танцевать.

– Я никогда не получала от этого удовольствие, – призналась Лавиния, снова ощутив в груди нервный трепет.

Но не такой сильный, как в их предыдущую встречу. Ведь до приготовления к балу она, по совету леди Даксбери, записала в личном дневнике стихи, выразив всю силу своего волнения словами, которые то звенели, то рокотали, пока она царапала их на странице: рука не поспевала за метавшимися в голове мыслями. Но предание бумаге чувств, действительно, успокоило ее нервы и избавило от лишней энергии, прежде не находившей выхода. Опустошение, которое затем испытала девушка, оказалось очень приятным. И даже сейчас она продолжала ощущать этот чудодейственный эффект: голос звучал не глухо, а звонко, сердце стучало в нормальном ритме.

Мистера Райта не отпугнул ее неловкий ответ:

– Возможно, вы предпочтете танцу прогулку по залу?

Лавиния поколебалась. Ходить по залу… Разве это не глупо? А, с другой стороны, они наверняка привлекли бы внимание, долго простояв на одном месте в отсутствие у нее компаньонки.

– Пожалуй, это, и в самом деле, предпочтительнее танцев, – медленно ответила леди Кавендиш.

Мистер Райт предложил ей свою руку, и она ее приняла. Тем более что уже решила для себя: если им суждено встретиться еще раз, она должна быть предельно честна с этим молодым человеком. Каков бы ни был результат. Если, конечно… его внимание к ней не продиктовано жалостью. А он, скорее всего, даже не запомнил ее имя.

– Умоляю, поясните мне, почему самая красивая и обворожительная девушка в этом зале так негативно относится к танцам? – поинтересовался молодой человек. А затем, словно уловив цинизм ее мыслей, добавил: – Леди Лавиния.

Услышать свое имя в его устах оказалось гораздо приятнее, чем она ожидала. Быть может, интерес мистера Райта к ее особе не имел ничего общего с жалостью.

«Правду! Ты решила говорить только правду!» – напомнила себе девушка.

– Я не хочу быть в центре внимания.

– По-моему, это очень трудно, если вообще реально, с такими волосами, как у вас.

Щеки Лавинии запылали. Ее волосы были не просто рыжими, а медно-рыжими. То есть совершенно не модного оттенка – по крайней мере, если верить двум дамам, чей разговор о себе Лавиния невольно подслушала.

Кричащего рыжего цвета.

Такой цвет был присущ утонченным, нежным натурам.

Или…

Или людям с взрывным, буйным нравом.

Или хуже того…

Скверным.

Лишь когда мистер Райт потянул ее непроизвольно вперед, Лавиния сообразила, что замедлила шаг.

Он скосил на нее взгляд:

– Вы же сами знаете, что ваши волосы выделяются на фоне остальных.

– Да, мне больно это сознавать.

– Больно? – резко остановился Райт. – Вам это не нравится? – Рот молодого человека открылся и тут же закрылся, словно он пытался подобрать слова. – Как могут не нравиться такие волосы: они же… как отполированная медь или пламя, горящее в ночи. Завораживающее, гипнотизирующее. – Юноша потряс головой: – Понимаю, звучит уж слишком поэтично. Я не совсем точно выразился. Но… ваши волосы прекрасны, леди Лавиния. Вы прекрасны.

В тоне ее спутника не было ни злобы, ни насмешки.

Краска злила его шею, и мистер Райт смущенно улыбнулся.

А Лавиния опустила голову и тихо пролепетала слова благодарности за комплимент, побоявшись принять его во внимание. Слишком испугавшись поверить ему.

– Я очень рад нашей встрече сегодня, – заговорил снова мистер Райт, увлекая ее под балкон, на котором играли музыканты.

Их разговор на несколько секунд заглох – подавленный громким звучанием звонких струн и энергичной флейты.

– Я тоже рада увидеть вас здесь, – ответила Лавиния, когда отпала необходимость напрягать голосовые связки, чтобы быть услышанной.

Мистер Райт хмыкнул:

– Я не мог не явиться сюда. Матушка огорчилась бы, если бы я пропустил ее бал.

Так это его дом?

Лавиния всегда была никудышной актрисой; все эмоции легко читались на ее лице – как выведенные чернилами на бумаге.

Молодой человек добродушно улыбнулся:

– Вы не знали?

Прикусив губу, девушка мотнула головой.

– Батюшка скончался вскоре после появления на свет моей самой младшей сестры. – Мистер Райт устремил взгляд через зал – туда, где хозяйка бала болтала с молодой женщиной, по-видимому, одной из его сестер (она точно также выгибала губы, как и кавалер Лавинии). – Несколько лет мы жили вшестером, а потом матушка познакомилась с мистером Уилкоксом.

Ну да! Все верно. Хозяевами бала были Уилкоксы.

Лавиния закрыла руками лицо в желании провалиться сквозь землю:

– Я не сообразила. Простите меня.

Руки молодого человека нежно взяли ее кисти и отвели от лица, позволив увидеть его улыбку.

– Вам не за что извиняться.

Мистер Райт повел Лавинию по танцполу. Промчавшаяся мимо в вихре виргинской кадрили пара обдала их шлейфом парфюма и пота. На долю секунды девушка вообразила себя танцующей со своим спутником: лица обоих светятся радостью, они смотрят друг другу в глаза – в полном единении чувств и душ. Взгляд Лавинии скользнул по профилю кавалера. До чего же прелестен изгиб его подбородка, до чего чарующа эта легкая горбинка на переносице!

Мистер Райт перехватил ее пристальный взгляд.

Это была только греза. Греза наяву.

Единение душ, ну да, конечно…

Их беседа развивалась очень медленно.