Тайное книжное общество - Маделин Мартин

начала испытывать страх перед каждым нашим разговором о сыне. Супруг искусно играл на моих слабых струнках и всегда умудрялся исказить мои слова так, что выходило, будто я повредилась рассудком.

После Алисы, леди Меддлсон, подруг у меня нет. Я не доверяю другим женщинам. Больше нет. Теперь, когда знаю цену секретам. Быть может, я, и правда, схожу с ума. Возможно, эта паранойя, это недоверие действительно подтачивает мое здравомыслие.

Вот ведь странно: постоянные намеки Сайласа на мое сумасшествие заставляют меня подергать сомнению все аспекты моей жизни, каждую мысль.

И пока я стараюсь находиться дома как можно больше. Я не знаю иного способа защитить сына.

А когда я рядом, Сайлас проявляет великодушие в обхождении с Джорджем – этакая карикатура на любящего отца. Он отлично отыгрывает свою роль. Не родись Сайлас в дворянской семье, он мог бы стяжать славу актером на сцене.

Я знаю моего мальчика. Он всецело откровенен со мной и заслуживает доверия. Он не склонен ко лжи.

Меня тревожит этот брак. Уж слишком горький привкус у такого «счастья».

Глава двадцать шестая

Миссис Роза Вартон

Куда же он ее, черт возьми, спрятал?

Роза выдвигала и задвигала ящики письменного стола Теодора с такой силой, что они дребезжали, а их содержимое сотрясалось. Плутон обнюхивал стол – как будто помогал ей в поисках.

Роза начала читать «Аврору Ли» после того, как книгу дочитала леди Лавиния. Какой же ужасной, абсурдной должна видеться мужчинам эта идея – о том, что женщины тоже желают быть писательницами и могут потеснить на этом поприще их, мужчин? «Украсть» у них такую привилегию? Каким же сильным должен быть их страх того, что мы способны выписать образы и раскрыть характеры женских персонажей лучше них, мужчин, зачастую судящих о женщинах лишь по их внешнему виду и прошлому?

Не приведи бог, чтобы в прелестной головке героини истории витали какие-то мысли!

Чем больше осознание этой нелепой несправедливости захлестывало Розу, тем яростнее становился ее поиск. Она рывком открыла средний ящик рабочего стола мужа и… увидела книгу. Но не свою.

На обложке, на фоне рисунка с мужчинами, кружащими вокруг женщин, чьи груди были неприлично обнажены, карикатурными буквами выплясывало название: «Ночной путеводитель Свелла».

Роза нервно втянула воздух, и крошечная жизнь в ее утробе затрепетала, как встревоженная птичка. Ее бедный, не родившийся ребенок остро среагировал на волнение матери. Девушка приложила руку к животу – успокоить малыша.

Хотя Роза не была осведомлена обо всех развлечениях, которые позволяли себе мужчины из общества, она была не настолько наивной и несведущей, чтобы не знать, что предлагал им «Ночной путеводитель Свелла». А предлагал он мужчинам, решившим улизнуть с супружеского ложа, самые разные ночные увеселения и удовольствия.

Внезапно колени Розы ослабли и подогнулись. Поняв, что ей не устоять на ногах, она опустилась в туго набитое кресло Теодора. Кожа под ее весом скрипнула, но Роза даже не расслышала этого из-за шума в ушах, запульсировавшего в унисон с ускорившимся ритмом сердца.

Дрожащими пальцами она пролистнула хрусткие страницы книги. В глаза ей бросились непристойные картинки – изображения полуодетых женщин в провокационных позах. А потом она обнаружила даже список особых словечек и фраз, которые предлагалось использовать мужчинам для конкретизации того, какие именно удовольствия они желали и могли получить за определенное количество монет.

Трясущиеся руки уже с трудом перелистывали слипшиеся страницы, пока Роза не осознала: она больше не может выносить эти срамные картинки, эти гадкие скабрезные комментарии и откровенно похабные намеки.

И такая мерзкая книга была в распоряжении Теодора – безо всякой стыдливости убранная в ящик стола!

Сильнее всего ее ужаснул раздел о женщинах Уайтчепела – того самого района, в котором она бывала чуть ли не каждый день с различными поручениями и акциями Общества по улучшению положения бедных. Роза не раз примечала этих женщин, слонявшихся возле питейных заведений. Они задирали перед проходившими мимо мужчинами свои яркие юбки так, что становились видны их лодыжки и голени, и шепотом предлагали им нечто такое, что заставляло многих остановиться и взглянуть на них с интересом. А позже Роза замечала тех же женщин в очереди за бесплатной едой – с малышами на руках, синяками, оттенявшими их скулы, и безысходным отчаянием в глазах.

Роза помогала этим женщинам, а Теодор…

Она не смогла закончить свою мысль: в горле встал ком.

Лишь успела схватить хрустальную вазу с любимыми перьевыми ручками мужа, как ее тут же стошнило на эти прекрасные письменные принадлежности.

Ни капельки не пожалев об этом, Роза тыльной стороной кисти вытерла рот. Ее желудок опустел, но кости и мышцы слишком ослабли, и она продолжила сидеть в кресле – в расстроенных чувствах и полном смятении. К ее тапочкам прильнула теплая морда заскулившего Плутона.

Но Роза была не из тех женщин, что надолго впадают в уныние.

Она подумала тех несчастных, бедных обитательницах Уайтчепела и других подобных районах Лондона, упомянутых в мерзкой книге. А еще она подумала о книгах, которых лишили ее. И на нее накатила свежая волна ярости.

Энергия пронзила тело Розы, как обжигающая «Белая молния»[3]. Подобрав с пола упавшую книгу, она вскочила с кресла и бросилась в библиотеку, где в последний раз видела Теодора. Мопс потрусил за ней.

Действительно, макушка мужской головы высовывалась из-за высокой спинки кожаного кресла возле камина.

Твердые подошвы домашних туфель зашлепали по густому ворсу персидского ковра, купленного годом ранее на деньги ее отца. Теодор повернул голову и вытянул шею, чтобы лучше видеть ее. Плутон подбежал к хозяину.

– Роза, что за…?

Девушка обошла кресло, воззрилась на мужа и дала волю гневу:

– Мне показалось занимательным, что ты считаешь хороший, безвредный роман образчиком аморального чтива, когда сам нарушаешь наши брачные клятвы.

Мопс тявкнул на высокой ноте.

Теодору хватило наглости изобразить на лице оскорбленность. Его лицо побагровело в золотистом отсвете огня.

– О чем ты?

Роз швырнула книгу на стол перед ним – с такой силой, что стол зашатался, а из бокала мужа чуть было не выплеснулось содержимое.

– «Путеводитель Свелла»! Вот уж, воистину, высоконравственное чтиво. Так, по-твоему, дорогой? – Голос Розы дрогнул, и она подосадовала на себя за то, что позволила своей боли стать звучной.

Теодор перевел взгляд на книгу.

Плутон заскулил и придвинулся к хозяйке; ощущать у ноги теплое тело мопса было так приятно, что она едва не спасовала