Тайное книжное общество - Маделин Мартин

– Вот, значит, чем ты занимаешься по ночам, когда якобы находишься в клубе? – Слова снова распалили ее негодование. – А, может быть, и в те дни, которые ты якобы проводишь с братом, чтобы подготовиться к принятию графского титула? – сжала руки в кулаки Роза. – Ты хоть представляешь себе, что сносят эти женщины? Ты не имеешь об этом ни малейшего понятия! А я вижу их изо дня в день. После того, что с ними делали. И мне горько, больно думать, что ты мог бы быть среди тех мужчин.

Замотав головой, Теодор поднял на жену глаза – широко распахнутые (как он делал всегда, когда пытался убедить ее в искренности и серьезности своих слов; эта уловка была уже отлично знакома девушке):

– Это не то, что ты думаешь.

Роза скрестила руки на груди:

– А какие еще выводы я могу сделать, исходя из оказавшихся у меня доказательств? Вариантов немного.

Губы Теодора растянулись в твердую линию:

– Да, это моя книга.

Признание вонзилось клинком предательства в ее грудь.

Она судорожно глотнула воздух от такого удара.

– Роза! – Вскочив на ноги, Теодор метнулся к ней.

Она отпрянула назад. Все слова, которые ей следовало сказать в такой миг, застряли в тисках сдавленного горла. Всегда преданный и верный Плутон встал перед хозяйкой и рыкнул.

Мужчина замер, провел рукой по волосам, оставив вихор сбоку не приглаженным. Откуда-то из самых глубин его груди выплеснулся вздох:

– Я не собирался читать эту чертову книгу.

– В самом деле? – фыркнула Роза.

– Думаю, ты заметила, что она новая, – скосил на книгу полный презрения взгляд Теодор.

Вспомнились склеившиеся у краев, хрусткие страницы.

И одной ее половинке очень захотелось поверить мужу. Отчаянно, истово захотелось. Но другая половинка – настрадавшаяся от душевных и не всегда заживающих до конца ран за последние шесть месяцев их странных, развивающихся по спирали брачных отношений – сохранила скепсис.

– Ты сказал, что не собирался читать эту книгу, – медленно произнесла Роза. – Кто же дал ее тебе?

Теодор понурил голову:

– Байрон.

Раздосадованная девушка покачала головой: ну, кто бы усомнился, что к этому был причастен его братец!

Мужчина вскинул на нее глаза:

– Байрон говорит, что я слишком очарован тобой. И что именно из-за того, что я без ума от тебя, у меня не получится сделать из тебя такую женщину, какой следует быть графине. Он считает, что клин клином выбивают, то есть другим романтическим увлечением.

Целый поток бурных эмоций захлестнул Розу, и, ошеломленная, она замолчала, пытаясь осмыслить каждое из чувств: шок из-за наглости деверя, обиду на то, что он подстрекал ее мужа лечь в постель другой женщины, и ощущение надежды – настолько глубокое, что она, наконец, смогла снова задышать.

Надежды на то, что Теодор действительно любил ее до сих пор.

– А ты нуждаешься в нем – в еще одном романтическом увлечении? – тихо спросила Роза.

Теодор не отвел глаз в сторону:

– Нет.

Роза сглотнула всхлип:

– Правда?

Муж с рычанием швырнул в огонь гадкий справочник для рабов похоти. Плутон перевел взгляд на книгу. Словно, под стать хозяйке, пожелал увидеть, как она сгорит. Алчные языки пламени облизали обложку, расползлись по всей мерзкой книжонке, и страницы начали закручиваться.

Ее содержимое, должно быть, быстро превратилось в пепел, но Роза этого уже не увидела. Теодор притянул ее к себе, крепко обнял, и она почувствовала себя крепко прижатой к его твердой, накаченной груди. Губы Теодора впились в ее рот, голос мужа зазвучал над ухом, нашептывая ей о любви. Роза жадно ловила каждое слово, осознав, как отчаянно она жаждала этого все миновавшие месяцы.

А потом из ее глаз полились слезы. Но они не возбудили в муже гнев, как частенько бывало в последние дни. Напротив, Теодор так и держал ее в своих объятиях, пока Роза плакала.

– Я думала, что ты возненавидел меня… – прошептала она в плечо мужа; поглощенные мягкой шерстью его темного жилета, слова прозвучали еле слышно.

Но он их расслышал.

– Возненавидел тебя? – отстранился в недоумении он. – Совсем наоборот, моя американская розочка. – При виде искренней нежности на его лице губы Розы растянулись в улыбку. – Я люблю тебя. К черту брата с его неодобрением! Я люблю тебя, Роза Вартон.

Мужчина поглядел на нее своими завораживающими голубыми глазами – в цвет летнего неба Манхэттена. Именно они, эти голубые глаза, заставили ее остановиться и замереть в их первую встречу.

С той поры она любила Теодора – всем сердцем, всей душой.

И он тоже любил ее. И не разлюбил!

Руки Розы переплелись с его руками, и она ощутила покалывание на коже: волоски на тыльной стороне кистей Теодора показались ей очень жесткими в сравнении с мягкостью его ладоней. Как будто все, что с ними происходило в этот момент, было сном, грозившим развеяться сразу, как только она перестала бы убеждать себя в его реальности.

– Я была такой несчастной, – призналась Роза.

Теодор поморщился.

– Я знаю. Ты чувствовала себя несчастной, Байрон несчастен, а я между вами – неспособный избавить от страданий ни тебя, ни его. – Муж выдержал паузу. – Мне тоже нелегко. Не так, конечно, как тебе. Но я так же страдаю и так же несчастен.

Роза подмечала это – в темных кругах под глазами из-за ночных бдений за рабочим столом за изучением счетов и отчетов о состоянии поместий; в обреченной, пораженческой пониклости его плеч после визитов Байрона с его беспощадной, шквальной критикой; и в том, что муж перестал смеяться и улыбался теперь крайне редко.

– Я знаю, – призналась Роза. – И я очень-очень стараюсь – из любви к тебе, дорогой. Но, по-видимому, того, что я делаю, недостаточно. – Она крепче сжала руки мужа, побоявшись, что ее признание могло оттолкнуть Теодора.

Но он не попытался высвободиться из ее объятий.

– Ты необыкновенно упорна в своих усилиях стать настоящей графиней. Я должен поблагодарить тебя за то, чего ты добилась. Особенно во взаимодействии с Обществом по улучшению положения бедных. Я вижу, сколько продуктов уходит с нашей кухни на благотворительность, как ты относишься к детям, которые просят милостыню, и изыскиваешь способы, как им помочь. Я замечаю даже то, что ты обращаешься с нашей челядью не как со слугами, а как с друзьями. Байрон такого не одобряет, но мне это по нраву. Мне всегда нравилось это в тебе – твоя доброта и великодушие.

Сердце Розы наполнилось радостью от похвалы мужа. Благотворительная деятельность стала очень важной для нее. И люди сделались для нее значимыми.

– И тебя начали принимать