Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Спальня королевы? — Поручик с почти искренним восхищением посмотрел на крылатого гусара.

— Однажды в самый разгар сражения с королевой, — продолжала Барбара, — в спальню случайно зашёл король. Ян, конечно, вскочил и замер по стойке смирно. Король взглянул на него и спрашивает: «Что это у тебя за кишка торчит из подштанников?» «Это не кишка, ваше величество, — ответил Ян. — Это другой орган». «Так заправь его, — сказал король, — выглядишь неопрятно!» «Не могу, ваше величество, — ответил Ян. — Я пытался, но орган опять вылез. Никак не желает возвращаться в подштанники, пока не кончен бой». Король был очень доволен этим ответом. Так доволен, что подарил Яну поместье в награду за доблесть.

— Вот славный малый! — воскликнул Ржевский. — Не уронил своего достоинства даже перед королём! Не знаю, смог бы я так не сробеть перед государем императором.

— Поляки в отличие от русских всегда смотрели на своих правителей без робости, — гордо пояснила Барбара.

Поручик не нашёлся, что на это ответить, и произнёс, чтобы как-то продолжить беседу:

— Полагаю, Ян проявил свойственную его семье предусмотрительность, чтобы передать поместье прямым потомкам.

— Не совсем. — Прекрасная пани покачала головой. — Он, конечно, оставил прямых потомков. А вот поместье продал, чтобы расплатиться с карточными долгами.

— А! — вдруг догадался Ржевский. — Так Ян Крестовский — это и есть прадед вашего мужа, о котором вы упоминали? А поместье — родовой замок, который пришлось продать?

— Да, это прадед, — сказала пани. — А поместье — не родовой замок. Родовой замок прадеду пришлось продать ещё раньше. Тоже за карточные долги.

Ржевский посмотрел на крылатого гусара с самым искренним восхищением, а Барбара переместилась в конец портретной галереи.

Последние три картины изображали более хилых господ. Усы заметно меньше, лица — бледнее, а последний — совсем бледный и без усов. Вся троица была весьма похожа на упырей!

Ржевский замер в ожидании рассказа об этих представителях рода, но Барбара почему-то не стала ничего рассказывать. Лишь спросила, указывая на последнюю картину:

— Узнаёте?

— Подозрительно похож на упыря, — сказал поручик, — но среди моих знакомых нет упырей.

— Всё бы вам шутить. — В голосе пани послышалась нотка недовольства. — Так узнаёте?

— Где-то я его видел, — ответил Ржевский, не желая сознаться, что совсем не узнаёт лицо с портрета.

И всё же неизвестный явно принадлежал к семье Крестовских, историю которой чтила прекрасная пани, так что поручик решил похвалить и этого господина тоже:

— Что-то знакомое. Такой благородный вид! Аристократическая бледность! Высокий лоб! Умный и проницательный взгляд! — Сюртук был современный, поэтому поручик прибавил: — Похож на одного из выдающихся деятелей нашей эпохи…

— Это мой муж.

— Да? — Ржевский понял, что перестарался с похвалой. — Ну… ну… может, он как-то себя ещё проявит.

Барбара снисходительно хмыкнула:

— Льстец! Пойдёмте, я покажу вам то, что вокруг дома.

* * *

За домом располагался огромный яблоневый сад. По крайней мере, границы его сходу не удавалось определить. Они терялись где-то среди густой зелени яблоневых крон.

Деревья были старые, с опиленными во многих местах кривыми ветвями, причудливо изгибающимися, словно заломленные руки. Корни дыбились, как если бы яблони подобно лесным чудищам готовились выпрыгнуть из земли и кинуться на непрошеного гостя. Вот почему у Ржевского мелькнула та же мысль, как сразу по приезде: «Место заколдованное». А ещё вернулось недавнее беспокойство — когда чувствуешь близкую засаду.

Подозрение, что здесь что-то нечисто, усиливала тишина, ведь в заколдованных местах и в местах, где устроена засада, обычно тихо. А Барбара, шедшая под руку с поручиком, молчала как будто нарочно.

— Из яблок вы тоже водку делаете? — спросил Ржевский, чтобы нарушить тишину.

— Конечно, — ответила дама, — но получается не очень много. А ещё делаем из груш.

— А грушевый сад такой же? Просто яблони у вас какие-то… — Поручик хотел сказать «кровожадные», но промолчал.

— Нет, грушевый сад не такой, — ответила Барбара. — Яблони старые, потому что остались от прежних хозяев, а грушевый сад молодой. Отец моего мужа посадил его вокруг часовни. Здесь рядом. Я покажу, если хотите.

— А склеп, о котором вы упоминали за обедом, находится в часовне? — уточнил Ржевский и, когда услышал «да», крепко призадумался. Если возле мрачного сада находится склеп, это неспроста.

Припомнились иностранные романы в жанре ужасов, популярные среди русской публики. Ржевский сам не читал, но слышал, что в мрачном саду обычно бродит привидение, если могила неподалёку. Это правило наверняка действовало и для упырей.

— А здесь всегда так тихо, пани Барбара? — спросил поручик.

— Почти всегда. Шумят здесь, только когда урожай собирают. В обычное время шуметь некому.

— Значит, обычно здесь нет людей? — продолжал спрашивать поручик, продолжая предчувствовать засаду.

— Для чего вы спрашиваете?

— Я просто подумал, что здесь хорошее место для нападения.

— Нападения? — Барбара удивлённо вскинула брови. — А кто будет нападать? Вы намерены напасть на меня? — Она лукаво улыбнулась.

— Почему сразу я? — в свою очередь удивился поручик, но вдруг подумал: «А если это намёк? А если дама ожидает жаркой баталии здесь и сейчас?» Однако совсем недавно Барбара обвиняла Ржевского в излишней решительности, поэтому внезапное нападение могло не помочь делу, а наоборот — всё испортить.

— Кто же нападёт, если не вы? — спросила дама.

Ржевский всё-таки не решился напасть.

— Кто? — переспросил он. — Ну, например, упырь.

После того, как поручик своим замечанием про «портрет упыря» вызвал неудовольствие Барбары, говорить об упырях было неловко, но и молчать не получалось, ведь у Ржевского появилась догадка, что в склепе живёт старый упырь, отец Владислава Казимировича.

Во-первых, Владислав Казимирович допустил подозрительную оговорку во время обеда, сказав, что в склепе покоится отец. Во-вторых, один из последних портретов в галерее, изображавших бледных господ, наверняка был портретом отца. В-третьих, старушка Белобровкина говорила про «упыря Казимира».

Но если так, то не только пана Казимира следовало опасаться. Если глава семьи — упырь, то и вся семья неизбежно становится упырями: и сын, и жена сына. Правда, Ржевский где-то слышал, что упыри не едят человеческой пищи, а эти с аппетитом ели и холодник, и зразы. Но