Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— И что же тогда делать?

— Вы про кого сейчас спрашиваете? — не поняла дама.

— Да про родственницу мою, — спохватился поручик. — Женщина она молодая, привлекательная.

— И что же?

— И вот совершенно случайно познакомилась она с одним симпатичным мужчиной.

— Насколько симпатичным?

— Ну… — Ржевский замялся. Ему не хотелось себя перехваливать: — Вполне симпатичным. А главное — пылким. Не то что этот сухарь-муж.

Дама мечтательно вздохнула, но ничего не сказала, а поручик продолжал:

— Родственница моя — женщина набожная, поэтому её весьма смущает, что адюльтер — это грех, но ей порядком надоело, что живёт она как будто с покойником, а не с живым мужем.

— Хорошо понимаю, — ответила Барбара. — Такое положение дел любую женщину выведет из терпения. А если не выведет, то она святая.

— И что же ей, по вашему мнению, делать? — вкрадчиво спросил Ржевский.

— Поговорить с мужем и всё ему рассказать, — ответила дама.

— Что? — Поручик хотел бы получить совсем другой ответ. — Нет, мне кажется, это не очень удачная мысль. Всё рассказать — это потерять даже надежду на счастье.

— Нет, это единственно верный путь, — твёрдо сказала Барбара. — Поговорить с мужем и заключить с ним сделку.

— Сделку? — Ржевский начал кое-что понимать, но не до конца.

— Да, — всё так же твёрдо продолжала дама. — Но перед этим надо нанять знающего человека, который проведёт ревизию семейного имущества. Мужчины, если они невнимательны к жёнам, обычно так же невнимательны к деньгам. Делают необдуманные траты, подписывают векселя, а в итоге оказывается, что муж вот уже два года живёт за счёт жены.

— И тогда можно заключать сделку, — понял поручик.

— Да, — сверкнув глазами, сказала Барбара и продолжала, с каждым мгновением распаляясь всё больше: — Жена может пригрозить, что уедет жить к своим родственникам и заберёт приданое. А муж останется с голой дупой! — Кажется, она так распалилась, что почти перешла на польский.

— Это в смысле с жо?..

— Да, с этим самым местом.

— И муж пойдёт на сделку?

— Конечно! А что ему останется? — Барбара коварно улыбнулась и в этот миг стала как-то особенно прекрасна. — Он согласится, что жена имеет право на некоторую свободу.

— Это же отлично! — воскликнул поручик.

— Да, — согласилась дама. — Но жена должна быть готова к тому, что муж выдвинет встречные условия. Такие, которые могут показаться необычными.

«Необычными?» — Ржевский насторожился, вспомнив, как Владислав Казимирович стремился посмотреть половой акт. А если Крестовские-Костяшкины — это семейство упырей, то могли быть и другие необычные условия. Что если с каждого любовника Барбары они сцеживают по ведру крови?

— А в чём выражается необычность? — спросил поручик.

— Ну… У каждого свои причуды, — сказала Барбара.

— Но хотя бы приведите пример! — взмолился Ржевский. Ему по-прежнему не давали покоя интересы Владислава Казимировича да и свою кровь отдавать не хотелось. Это же не за Родину кровь проливать.

Дама, наконец, пояснила:

— Например, условие, что жена может иметь не более двух любовников в год. Каждого кандидата она должна представить мужу, а муж имеет право наложить вето без объяснения причин.

— Что наложить?

— Вето. Запрет.

— Эдак он на всех запрет наложит, — заметил Ржевский.

— Нет. — На губах Барбары опять появилась коварная улыбка. — Он может использовать право вето только раз в году. Так что будет действовать обдуманно.

Поручик молчал, переваривая услышанное, а прекрасная пани вдруг добавила:

— Конечно, случается, что муж накладывает вето очень некстати, но даже в этом случае можно договориться. Вето может быть отменено в обмен на услугу.

Ржевский опять встревожился.

— Не мучайте загадками! — воскликнул он. — Прошу: приведите пример! Что за услуга? Если муж такой затейник, что желает знакомиться с кандидатами, то от него можно всего ожидать. А вдруг захочет посмотреть на сам процесс адюльтера?

— Вас бы это смутило? — спросила Барбара.

— Как-то лучше без этого, — признался поручик, ещё более встревоженный.

Дама ободряюще улыбнулась.

— Я тоже против таких вещей, — призналась она, а затем спросила: — Ну что? Я сказала достаточно, чтобы вы могли дать совет своей родственнице?

— Да. Вы мне очень хорошо всё разъяснили, — сказал Ржевский. Он был рад, что беседа прошла настолько откровенно. Это открывало отличные перспективы. Если прекрасная пани смогла договориться с мужем, то поручику в свою очередь было бы легко договориться с ней.

Ржевский уже начал подбирать слова, чтобы в пристойной форме сделать даме непристойное предложение, однако дело вдруг приняло совершенно неожиданный оборот. Поручик даже ушам не поверил, когда Барбара произнесла:

— Если всё ясно, то вам пора спать. Вас проводят в вашу комнату. — Она поднялась из-за стола. — Спокойной ночи.

Ржевский тоже вскочил.

— Спать? В мою комнату? А вы?

— А я пойду к себе.

— Но как же?..

— Спокойной ночи, — повторила Барбара и направилась к дальней двери, расположенных напротив дверей в переднюю.

Ржевский, совершенно ошеломлённый, ринулся вслед за дамой, но дорогу ему преградил лакей со свечой в руке и сказал:

— Прошу барина следовать за мной.

Лакей был не особо рослый и не слишком крепкого телосложения. Если внезапно и резко толкнуть, наверняка не удержится на ногах, но поручик, хоть и ошеломлённый, всё же сохранил некоторую способность соображать и подумал, что дракой делу не поможешь. Если бы пани хотела, чтобы её догнали, то не стала бы выставлять лакея как препятствие. Оставалась лишь слабая надежда, что Барбара ночью придёт к гостю сама.

Тяжело вздохнув, Ржевский покорился судьбе, то есть проследовал за лакеем в переднюю (рыцарский зал) и дальше, в следующую комнату, которая служила библиотекой.

Там поручик увидел Владислава Казимировича, который, непринуждённо расположившись на диванчике, читал книгу.

— Спокойной ночи, Александр Аполлонович, — сказал хозяин дома, не отрываясь от чтения.

Ржевскому почудилось в этом пожелании что-то ехидное. «Так он что же? На меня наложил запрет? — вдруг догадался поручик. — Поэтому Барбара так внезапно ушла и не позволила мне ничего сказать?»

Под влиянием новой догадки Ржевский произнёс:

— Владислав Казимирович, долг вежливости велит мне спросить у вас прямо: не докучаю ли я вам своим присутствием? Если да, то я готов уехать завтра на рассвете.