Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

которая постреливает в тебя глазами. И сразу веселее лежать. Стоишь над нужным сундучком, а перед тобой, чтоб не скучно было в стену пялиться, картина с голой озорной брюнеткой. Сидишь на том же сундучке, а на стене напротив — другая брюнетка, такая же голая и такая же озорная. Стоишь возле рукомойника, повернулся к полотенцу, чтобы руки вытереть, а тебе со стены голая шатенка кокетливо улыбается.

Лишь столик с бритвенным набором стоял так, чтобы бреющийся не видел картин, ведь когда возле твоего горла находится острое лезвие, лучше ни на что не отвлекаться.

«Затейливо!» — подумал Ржевский. А ещё пришла мысль, что если здесь всё обустроено с любовью к жизни, то неподалёку может быть так же любовно обустроен уголок с курительными трубками и запасом хорошего табака. Поручик вернулся в спальню, поставил канделябр на место и снова воззрился на портрет покойного хозяина комнаты:

— Пан Казимир, а табачку у вас не найдётся?

На этот раз портрет сохранял полную неподвижность и как будто стал ещё суровее, поэтому Ржевский, недолго думая, начал раздвигать все шторы, которые были задёрнуты. Теперь ситуация уже не напоминала роман ужасов, а если и напоминала, то ту часть, где герой ищет в жилище тайный ход.

Однако тайного хода не нашлось. За шторами Ржевский обнаружил два окна, а между ними, тоже занавешенная, находилась большая картина, на которой были изображены сразу три голые блондинки во фривольных позах. Полотно висело аккурат напротив кровати и отлично с неё просматривалось.

— Эгей, пан Казимир! — воскликнул поручик. — Выходит, вы при жизни были вовсе не так суровы, как на портрете!

Оставалась последняя пара нераскрытых штор — аккурат рядом с портретом Казимира, то есть напротив двери в комнату с ванной. Ржевский раздвинул шторы и… наконец-то новая дверь, пусть даже не потайная! Но открыть её не удалось. Было заперто на ключ.

Ломать двери, находясь в гостях, это дурной тон. Но если в дверь встроен не очень массивный замок, то её можно открыть, не ломая, а надавив плечом в правильном месте. Ржевский, правда, сам не пробовал, но пару раз видел такие фокусы, а теперь пытался повторить. И именно тогда, когда он всеми силами упёрся в дверь, его кто-то тронул за локоть.

Это оказался горбатый чернобородый мужик, которого поручик, подъезжая к усадьбе Крестовских-Костяшкиных, видел у ворот. Тогда мужик подметал во дворе и ничего не ответил на вопрос о личности хозяев, а теперь молча протягивал Ржевскому маленький запечатанный конверт и подсвечник с потушенной свечой.

Как известно, вышколенная прислуга передвигается тихо и лишних слов не говорит, но здешняя челядь уже начала раздражать поручика своим умением исчезать и появляться совершенно бесшумно, а также неразговорчивостью.

— От кого письмо? — спросил Ржевский, принимая вещи, но мужик в ответ издал звук, похожий на коровье мычание, и тихо направился к выходу.

В конверте была записка, и от неё исходил тот самый лёгкий аромат розовой воды, запомнившийся поручику, когда он по приезде целовал ручку прекрасной пани Барбары. Красивые округлые буквы, томно склоняющиеся направо, сложились в слова: «Ровно в полночь начинайте следовать плану».

«Что за план?» — не понял Ржевский, но, повертев записку в руках, обнаружил, что с обратной стороны листа кое-что есть: прямоугольники, извилистая линия пунктира и сердечко. «Так это и есть план!» — догадался поручик. Прямоугольниками обозначались комнаты, пунктиром — путь, сердечком — цель пути, а для пущей ясности в центр одного из прямоугольников указывала стрелка с надписью: «Вы находитесь здесь».

«Предусмотрительно!» — подумал Ржевский. Ведь ночью в незнакомом доме трудно найти комнату, в которой ни разу не бывал. А ещё, пока ищешь, неудобно таскать тяжёлый канделябр, поэтому подсвечник для одной свечи, принесённый горбатым мужиком, оказался очень кстати.

Судя по всему, пани Барбара решила нарушить запрет мужа и устроить тайное свидание. Но был ли запрет? Ведь Владислав Казимирович прямо сказал гостю, что можно оставаться в усадьбе и делать, что угодно. Что угодно! Тогда зачем видеться с Барбарой тайком? «Вот головоломка! Сам чёрт не разберётся», — подумал поручик и решил при случае спросить прекрасную пани, как обстоят дела с запретом. К тому же случай обещал представиться весьма скоро.

Ржевский избавился от куртки, чтобы меньше одежды снимать на свидании, а затем отправился в комнату с ванной, помыл особо важную часть тела, почистил зубы, вернулся в спальню и уселся на кровати — ждать.

* * *

Напольные часы в спальне, дребезжа, тихо пробили двенадцать раз. «Пора!» — подумал Ржевский, взял с прикроватного столика подсвечник, зажёг в нём свечу, погасил свечи в канделябрах и двинулся по коридору, сверяясь с планом.

Вокруг казалось темнее, чем раньше, когда лакей вёл поручика в покои пана Казимира. Луна скрылась. Дом превратился в лабиринт, где заблудиться — раз плюнуть.

Особенно трудно стало после столовой, ведь расположение комнат было незнакомое. С помощью плана удалось найти дверь в коридор, но коридор оказался загромождён. Прямо поперёк прохода были горизонтально укреплены какие-то доски. На досках — сложенные скатерти и посуда. «Как пройти? — не понял поручик. — А! Это же стенной шкаф! Дверь в коридор — справа». В общем, приходилось сверяться с планом каждую минуту, и в одну из таких минут Ржевский чуть не сжёг план, поднеся к свече слишком близко.

Тень поручика кралась рядом по стене и, наверное, имела ещё меньше понятия, куда идти. Она отставала, забегала вперёд, снова возвращалась.

Наконец Ржевский увидел полосу света, который выбивался из-под двери, едва различимой в темноте. Конечно, это был свет из спальни, где ждала прекрасная пани. Только хозяйка дома могла бодрствовать в такой час.

Поручик отворил дверь… и не ошибся! На большой кровати, застеленной алым шёлком, лежала Барбара во всём великолепии, то есть совершенно голая, если не считать кулон с алым камнем, висевший на шее. Но драгоценность не могла прикрыть хоть что-то существенное.

— Наконец-то, мой рыцарь! — воскликнула дама и раскинулась очень завлекательно.

Кажется, Ржевский собирался её о чём-то спросить, но память подвела. «Ну и ладно», — подумал он. Не отрывая взгляда от дамы, поручик закрыл дверь, поставил подсвечник на ближайший столик, кинул рядом записку и начал раздеваться.

Дама сладко потянулась и щёлкнула зубами. Ржевский на мгновение замер, но сразу забыл об осторожности, ведь глаза прекрасной пани смотрели так озорно и многообещающе! К тому же, избавившись от одежды, он почувствовал, что орудие уже навелось на цель. «Ну щёлкают зубки.