Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Известно что! — с нарочитой невозмутимостью ответил Ржевский. — Проявляла ко мне интерес.

— Цапнуть пыталась? — спросила Груша, приглядываясь к барской шее.

— Пыталась. Но я не дался, — ответил поручик. И ведь нисколько не соврал!

— А Полуша нашлась? — спросила Дуня. — Где её прячут-то?

— Я не уверен, что она там. — Ржевский вздохнул. — Хотя упырь вёл себя весьма подозрительно. Когда я заговорил с ним о Полуше, он старательно уводил разговор в сторону.

— Значит, там! — воскликнула Дуня. — Иначе с чего бы он так старался?

— Не знаю. — Поручик снова вздохнул. — Ни единого следа Полуши я там не заметил.

— Ага! — воскликнула Маланья. — Так они тебе и покажут следы-то! Наоборот: скрывать будут.

— И место, где могли бы спрятать Полушу, я тоже не приметил, — продолжал Ржевский. — Зато видел вход в упыриное казино.

Дворня молчала. Кто-то из мужиков почесал в затылке. Кто-то огладил бороду. Наконец Маланья, оглядев всех и как бы спрашивая у них одобрения на следующий вопрос, произнесла:

— Барин, а казино — это что такое? Коз там, что ли, держат?

— Это место, где господа играют, — пояснил поручик. — В карты, в кости, а пуще всего — в рулетку.

— А рулетка — это что?

— Вроде колеса с числами на ободке, — продолжал объяснять поручик. — Колесо это на столе раскручивают, а после шарик в колесо кидают и смотрят, где он между спицами застрянет. Кто заранее угадает число, возле которого шарик застрянет, тот выиграл.

— Ну это просто! — заметил один из дворовых мужиков. — Чтоб в такое играть, ума не надо.

— А ты думаешь, почему в неё играют? — недовольно пробормотал Ржевский, вспомнив и своё недавнее увлечение азартными играми. — Дураков на свете много. Надо же им во что-то играть! А когда игра на деньги, то даже умный в этом увязнуть может. Ведь если угадаешь число, то хозяин, который казино держит, тебе деньги выплачивает. Большие!

— А если не угадаешь? — спросила Маланья

— Тогда хозяин казино твои деньги себе забирает.

— Это ж грабёж!

— Верно, — пробормотал поручик.

— А упырям это зачем? — спросила Маланья.

— Как зачем! — Ржевскому уже надоело объяснять. — Все дворяне в казино играют, а упыри — разве не дворяне?

Никто ничего не ответил, а поручик продолжал с уверенностью, которая неизвестно откуда взялась:

— Но упыри не на деньги играют, а на кровь человеческую. Для упыря всякий человек — как серебряный рубль, который можно на кон поставить.

В разговор опять вмешалась Дуня:

— Выходит, там и Полушу могут вот так проиграть?

— Могут, — согласился поручик.

— Значит, Полуша где-то там! — опять разволновалась Дуня. — Если не у этого упыря, так у другого! Он её где-то прячет, чтобы при случае на кон поставить, когда в казино пойдёт. Казино ведь вроде кабака, да?

— Да, вроде того, — с видом знатока ответил Ржевский, хотя сам не знал, откуда сведения.

— А кабак-то не во всякое время открыт, — продолжала Дуня. — Ночью закрывается, а у упырей, стало быть, наоборот. Днём это их казино закрыто, а ночью — милости просим. Ты, барин, когда у упырей ночевал, случаем не приметил, было ли там открыто? Или, может, слышал что?

— А что я мог слышать? — поручик задумался.

— Мало ли. — Дуня пожала плечами. — Ведь кабак — место шумное. Все соседние улицы слышат, закрылся он или ещё нет. Может, и ты слышал, открылось ли это казино.

Ржевский задумался ещё сильнее. Вопрос Дуни ему как будто о чём-то напомнил. Ночь… Крики… Тот странный вскрик, который послышался поручику в спальне Барбары. Барбара тогда уверяла, что сама же и кричала, но теперь Ржевскому показалось, что это был голос Полуши. То есть Полуша вскрикнула, потому что увидела своего барина, занятого постельным сражением. И испугалась, что он забыл о ней и, значит, не намерен спасать.

Но почему же Полуша повторно не подала голос? Почему не обругала барина за ветреность или не посетовала на свою несчастную судьбу? Неужели Полушу сразу после того, как она вскрикнула, кто-то схватил, зажал ей рот и уволок прочь? «Нет, вздор, — подумал Ржевский. — Мне это всё померещилось. Её там не было».

К тому же, если бы она там оказалась, то получалось, что Барбара обманула поручика самым бессовестным образом. Обещала же, что за постельной баталией никто не будет подсматривать. Сказала: «Я против таких вещей». А если вскрикнула не Барбара, значит, кто-то всё же подсматривал. Даже если не Полуша, то кто-то другой.

«Вздор», — сказал себе Ржевский. Ему не хотелось разочаровываться в Барбаре.

— Ничего я не слышал, — ответил он Дуне и всё с той же уверенностью, которая неизвестно откуда взялась, принялся объяснять, как устроено упыриное казино: — Каждую ночь оно быть открытым не может, потому что упырей в наших краях мало. Некому там каждую ночь кутить. Но и совсем закрывать эту лавочку никто не станет, потому как место для развлечения упыриного общества всё-таки нужно.

Ржевский обвёл взглядом дворню. Все слушали барина, затаив дыхание. Слышно было, как муха бьётся в стекло.

— Я такое видел в Европе, — продолжал поручик. — Если спрос на развлечения есть, а народу мало, то заведение открывается изредка, по большим праздникам, но зато с размахом. Вот и упыриное казино должно так же. Может, оно открывается-то всего раз в год.

— Небось, в канун Ярилина дня, — предположила Дуня.

— Какого дня? — не понял Ржевский.

— Если по-церковному звать, то это Иванов день.

«А! — наконец сообразил поручик. — Накануне Ивана Купалы».

Мариупольский полк, в котором Ржевский прослужил много лет, обычно квартировал в южных губерниях, а там этот праздник звали именно Купалой. Как-то в голову не пришло, что в Тверской губернии его могут звать иначе.

— Почему бы нет, — наконец ответил поручик. — В канун Купалы… то есть Ярилы. Я и сам так подумал, когда вход в казино увидел.

В разговор вмешалась Маланья:

— Так надо дождаться, когда канун Ярилина дня наступит, и нагрянуть в казино всей деревней! Разворошить это упыриное гнездо! Авось Полушку вызволим. Да и Ярило ведь совсем скоро.

— Погодите, — остановил её