Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— С кем? — спросила Маланья.

— С барышней Таисией Ивановной, которая к нам давеча приезжала. А вы пока никуда не суйтесь, — строго сказал Ржевский, поднимаясь с кресла.

* * *

Перед тем, как ехать в усадьбу Бобричей, Ржевский собирался немного вздремнуть, однако бессонная ночь взяла своё. Поручик проспал почти полдня, а никто из дворни не решился разбудить, потому как распоряжения такого барин не давал. В итоге Ржевский, раз уж всё равно полдня потеряно, решил перекусить, помыться и побриться, а в путь тронулся, когда время было уже послеобеденное.

Старший Бобрич, встретив гостя на крыльце, первым делом попенял:

— Что же вы, Александр Аполлонович, так поздно приехали? Чуть бы пораньше — отобедали бы с нами.

— Некогда, Алексей Михайлович, — ответил поручик. — Мне бы с Таисией Ивановной переговорить.

— По тому же делу? — осведомился хозяин дома. — А что же нас не хотите посвятить в подробности?

Несмотря на то, что у Ржевского необычайно окрепла вера в упырей, он не решался запросто говорить о своих новых воззрениях людям начитанным и образованным. Это не то же самое, что рассуждать об упырях перед дворней.

Сначала следовало убедить Тасеньку, что упыри существуют. Если поверит она, то поверят и другие образованные люди, а если нет…

— Я бы посвятил, — ответил Ржевский, уже поднимаясь с Бобричем по лестнице на второй этаж. — Но дело так запутано, что даже не знаю, с чего начать. А когда Таисия Ивановна мне поможет разобраться, я вам с удовольствием расскажу.

Они вошли в гостиную, где хозяйка дома с дочерьми всё так же сидела за пяльцами, старушка Белобровкина за ломберным столиком раскладывала пасьянс, а Тасеньку поручик не сразу заметил, потому что она почему-то была одета в народный костюм. Красный льняной сарафан с вышивкой, препоясанный пёстрым пояском, вышитая красным рубашка, волосы, заплетённые в косу — что бы это значило?

А впрочем, теперь Тасенька казалась очень подходящей парой Пете Бобричу, который не оставил привычку носить деревенскую одежду. «Надо же! — подумал Ржевский. — Лесная ведьма своё дело знает: ишь, как удачно нашептала. Два дня назад Тасенька этого жениха еле терпела, а теперь вон как!»

Но даже в таком виде Тасенька и Петя не выглядели деревенскими жителями, потому что играли в шахматы. Сидя в креслах по разные стороны низкого столика, они вели сражение на доске.

— А вы жестоки, Таисия Ивановна, — шутливо говорил Петя, глядя на доску. — Ошибок не прощаете.

— Вы сами напросились, Пётр Алексеевич, — так же шутливо отвечала Тасенька. — Не надо было подставлять ладью. Если бы я вас пощадила, то сама бы оказалась в опасном положении.

— А если я так? — спросил Петя, быстро переставляя фигуру.

— Вы вынуждаете меня снова быть жестокой? — спросила Тасенька.

— Да.

— А вы коварны, Пётр Алексеевич! Завлекаете меня в ловушку, но я на ваши уловки не поддамся. — Тасенька в свою очередь переставила фигуру.

«Уже щебечут, как влюблённые. Вон что колдовство делает!» — подумал Ржевский, а вслух произнёс:

— Таисия Ивановна, я вас сразу не узнал!

Шахматисты отвлеклись от игры и как будто засмущались. Ржевский меж тем раскланялся с остальными присутствующими и снова повернулся к Тасеньке и Пете.

Младший Бобрич приветливо кивнул:

— Рад вас видеть, Александр Аполлонович. А мы с Таисией Ивановной недавно о вас вспоминали. Очень ждали вашего приезда.

— Да, — Тасенька тоже кивнула и, видя, что Ржевский по-прежнему разглядывает её наряд, добавила: — А этот костюм я надела в порядке опыта. Пётр Алексеевич уверял, что деревенская одежда очень удобна, вот я и решила попробовать. Думала, что побуду так час-другой, но вот уже почти полдня не снимаю. И впрямь удобно.

— Как вы съездили к Крестовским-Костяшкиным? — спросил Петя. — Что удалось узнать?

Ржевский замялся:

— Я бы предпочёл сначала обсудить это с Таисией Ивановной наедине.

— Почему? — удивилась Тасенька.

— Ну, — поручик опять замялся, — когда расскажу, тогда и поймёте.

— Хорошо. Пойдёмте в библиотеку, — сказала Тасенька и, обернувшись к Пете, добавила: — Прошу, не убирайте шахматы. Мы обязательно доиграем после.

* * *

Библиотека в доме Бобричей была небольшая и, судя по всему, ею пользовался только один человек, который имел привычку садиться у окна в широком кресле, обложившись книгами, журналами и газетами, занимавшими овальный стол рядом и этажерку неподалёку. Второму посетителю библиотеки присесть было, считай, некуда, ведь оба стула, стоявшие в углу, тоже оказались завалены книгами, не поместившимися в шкафах, и даже на скамеечке для ног лежала некая рукопись.

Тасенька огляделась:

— Зря я вас сюда зазвала. Здесь как-то неудобно.

— Неудобно из сита водку пить, — ответил Ржевский, сгружая книги с одного из стульев на пол. — А здесь место для разговора вполне подходящее.

Тасенька уселась в кресло, а поручик поставил напротив неё стул и тоже сел.

— Я вам сейчас такое расскажу. Вы ахнете!

— Что же вы хотите мне рассказать?

— Упыри существуют!

— Что? — Тасенька нахмурилась. — Александр Аполлонович, мы с вами уже это обсуждали, и вы согласились, что в просвещённом девятнадцатом веке…

— В прошлый раз, когда я с вами согласился, я ещё не был в гостях у Крестовских-Костяшкиных. А теперь говорю, что упыри существуют! — Ржевский энергично кивнул.

— Отчего вы так уверены?

— У меня есть неопровержимое доказательство! Усадьба Крестовских-Костяшкиных — упыриное логово.

— Что за доказательство?

— У них в усадьбе есть склеп, а над входом написано: «Вампирское казино».

— Так и написано? — Тасенька явно не верила.

— Ну, не совсем так, а по латыни, — ответил поручик, — но, как оно по латыни, я не помню. Главное — суть!

— Может, это просто странная шутка? — Тасенька пожала плечами.

— А то, что меня самого чуть не покусали, тоже шутка? — спросил Ржевский.

— Кто хотел вас покусать? — У Тасеньки округлились глаза.

— А вы догадайтесь! — ответил поручик. — Мадам Крестовская-Костяшкина. У неё очень острые зубы. Она ими шёлковую подушку порвала, как Полкан — волчью шею.

— Как же это случилось?

— Не важно, — Ржевский засмущался. — Главное, что покусать она меня хотела непритворно и подушку порвала на самом деле.

— Я ничего не понимаю, — призналась