Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Если он согласится, это будет полезно, — задумчиво сказала Тасенька.

— Согласится, если вы ему всю эту полезность объясните, — живо подхватил Ржевский. — Пётр Алексеевич для вас всё сделает, что ни попросите.

— О Канте беседовать он не хочет, а я просила. Когда же вы примените вашу силу убеждения?

— Когда поедем с ним в упыриное логово, по дороге и применю, — обещал поручик. — Общее дело сближает, и разговор должен возыметь действие.

Ржевский рассчитывал, что по пути как-нибудь уговорит Петю снова побывать у лесной ведьмы. Она над «болезным» снова пошепчет, расколдует или хотя бы ослабит собственное колдовство, и всё — дело решено! Младший Бобрич не помнил, как она над ним колдовала в первый раз, и второй раз тоже забудется!

Новый план хоть и не позволял бесконечно тянуть время, но всё равно давал поручику возможность всем угодить и по-прежнему слыть мастером слова, умеющим произносить убеждающие речи. То, что вся эта каша заварилась по недосмотру самого поручика, Тасеньке не следовало знать. И вообще никому знать не следовало. От правды не будет лучше.

Ржевский вспомнил, как Тасенька с восторгом говорила, что Петя, постоянно болтавший о Канте, решил изменить своё поведение ради неё. «Я и не думала, что он на такое способен», — кажется, так она сказала. Но если выяснится, что Петя совершил для неё подвиг не по своей воле, а под действием колдовства, то Тасенька первая огорчится. Младший Бобрич снова впадёт в немилость и тоже будет несчастен. А какие беды обрушатся на голову главного виновника этого недоразумения, даже думать не хотелось!

Вот почему Ржевский очень обрадовался, когда Тасенька не стала возражать против поездки Пети к упырям:

— Если вы мне обещаете, что Пётр Алексеевич не будет приближаться к зубастой даме, то я согласна.

— Конечно, обещаю! — воскликнул поручик. Хотя позавчера не смог остановить Петю, когда тот, повинуясь колдовскому зову, подошёл слишком близко к ведьме.

— Постараюсь уговорить его, чтобы он поехал с вами, — сказала Тасенька, теперь уже решительно поднимаясь с кресла.

* * *

Ржевский, видя, что его собеседница встала и направилась к двери, тоже поднялся на ноги, однако выйти из библиотеки ему не дали.

Тасенька, приотворив дверь, выглянула в гостиную и громким шёпотом произнесла:

— Пётр Алексеевич, можно вас отвлечь от ваших занятий?

Поручик, выглянув из-за плеча Тасеньки, увидел, что все в гостиной встрепенулись.

Жена Бобрича, только что занимавшаяся вышиванием, подняла голову и спросила:

— Что у вас за собрание в библиотеке?

Дочки тоже встрепенулись, хоть и молчали.

— Небось обсуждают, как упырей убивать, — предположила Белобровкина.

Жена Бобрича обернулась к мужу:

— Что там? Ты же к ним заходил.

Хозяин дома, сидя на диванчике, пожал плечами:

— Да вроде бы ничего, душечка.

— Как «ничего»? — не унималась та. — Я же чувствую, что что-то происходит. О чём, скажи на милость, может говорить неженатый мужчина наедине с незамужней девушкой?

— Душечка, они же друзья-приятели.

— Знаю я эту дружбу! Слишком часто они говорят наедине в нашем доме. Уже третий раз за неделю!

— Душечка, это не то количество, из-за которого надо беспокоиться.

— Достаточное, чтобы окружающие могли подумать кое-что. Да, я кое-что подумала, а теперь вообще не знаю, что думать! Теперь они и моего сына к себе зовут. Для чего? Там дуэль не затевается? — Жена Бобрича обернулась к Белобровкиной и передразнила её: — Упырей убивать! А вы не боитесь, что они друг друга поубивают?

Хозяин дома изумлённо поднял брови:

— Душечка, ну что ты такое говоришь!

— Мама! — воскликнул Петя. Он уже успел пересечь комнату и оказаться возле входа в библиотеку. — Предчувствия не всегда верны.

— У матерей — всегда! — последовал ответ, но Петя уже не слушал и обернулся к Тасеньке:

— Что случилось, Таисия Ивановна?

Тасенька с самым серьёзным видом произнесла:

— Александр Аполлонович сообщил мне кое-что. Мне хотелось бы, чтобы вы его тоже выслушали, а затем сказали своё мнение.

Младшего Бобрича не пришлось уговаривать дважды. Он юркнул в библиотеку следом за Тасенькой, плотно прикрыл дверь, а затем принялся освобождать от книг единственный оставшийся стул. Однако в отличие от поручика не стал класть книги на пол. Сняв всю стопку с сиденья, он ногами подвинул стул ближе к Тасенькиному креслу, а когда сел, то положил книги к себе на колени.

— Я готов. Рассказывайте. — Петя повернулся к Ржевскому.

— Сейчас вы от удивления все книжки уроните, — предупредил поручик.

— Не уроню. — Петя бросил взгляд на Тасеньку, которая сидела, как капитан-исправник на заседании земского суда, и сохраняла серьёзный вид.

Ржевский повторил свой недавний рассказ о поездке к Крестовским-Костяшкиным. Говорил и про надпись над дверями склепа, и про острые зубы пани Барбары, и про то, что Крестовских-Костяшкиных называют полуверцами. Напомнил и о том, что Полуша — не единственная пропавшая, ведь в окрестностях регулярно пропадают люди.

Петя поначалу слушал спокойно, затем нахмурился, затем округлил глаза, но книжки не выронил, а в итоге хотел смеяться, но, встретив серьёзный взгляд Тасеньки, только кашлянул.

— Что вы думаете, Пётр Алексеевич? — невозмутимо спросила она.

— Чушь какая-то, — признался младший Бобрич. — Быть такого не может.

— Но это факты, — заметила Тасенька. — А фактам, даже самым невероятным, должно быть разумное объяснение.

— По таким рассказам невозможно судить, где истина, — сказал Петя.

— Я плохо рассказываю? — обиделся Ржевский.

— Весьма увлекательно! — заверил Петя. — Но во всё это как-то не верится.

— А если б вы могли туда съездить и посмотреть? — спросила Тасенька.

Поручик тут же сообразил, куда она клонит, и поддержал беседу в нужном русле:

— Я собираюсь нанести Крестовским-Костяшкиным повторный визит. Могу взять Петра Алексеевича с собой.

— Моё присутствие необходимо? — В голосе младшего Бобрича послышалось сомнение.

— А вам разве не интересно раскрыть это дело? — Тасенька снова стала похожа на капитана-исправника. — Будь я на вашем месте, — добавила она, — я бы с Александром Аполлоновичем охотно поехала.

— Почему? — насторожился Петя.

Тасенька спохватилась, поняв, что в её словах появился двойной смысл. Повадки представителя власти у неё вмиг исчезли, и она стала самой собой — романтически настроенной