Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

семейного дома, а когда Юки подходит, дедушка продолжает выводить кисточкой огромный, тянущийся до горизонта беспокойный океан, на волнах которого резвятся рыбки и качаются лодки.

И вдруг – прямо в середине картины – Мальчик-Волна. Не шебутной ребенок, как на рисунках Юки, а более взрослый, уверенный, умелый: выведенные дедушкой штрихи наполнили его силой гэкиги. Мальчик, мудрый не по годам, могучий, с гордо поднятой головой, как и всегда. Лис спешит к нему, виляя хвостом…

Юки просыпается и думает об этом весь завтрак, болтает ложкой в миске, пытаясь вспомнить детали: чувство силы, воодушевления, движения. Настоящего движения.

– Ты есть собираешься или так и будешь размазывать по тарелке? – спрашивает мама. – Выглядишь задумчивой.

– Я забыла сделать домашку.

– Тогда не откладывай.

Юки бежит вверх по лестнице, садится за стол, отодвигает учебники подальше, вытаскивает из-под кровати один из старых скетчбуков и выдергивает из него четыре плотные белые страницы. Какое-то время она пялится на верхнюю, сжимая карандаш в руке, а потом ослабляет хватку и оседает на стуле, так и не сделав ни одного штриха.

Но стоит закрыть глаза, как Юки почти видит оттиск сна на внутренней стороне век, поэтому снова берется за карандаш, склоняется над листом и начинает выводить линию, овал головы, потом один-второй-третий вихор волос – прическу Мальчика-Волны, – улыбку, тело и руки: одна заведена вперед, а другая – назад, чтобы лучше удерживать равновесие.

Одновременно Юки сражается с голосом в голове, твердящим, что у нее ничего не получится, и продолжает рисовать, пока на странице не появляется набросок с героем ее детства.

Она останавливается, критично осматривая результат. Не годится. Руки выглядят плохо, и с одним глазом что-то не то, будто он не похож на другой. Хм. Юки добавляет несколько волн, пытаясь изобразить те, что видела во сне.

Минут через десять она раздраженно комкает бумагу, швыряет ее в мусор, а потом подходит к окну и видит за ним еще одно серое утро. Очередной мучительно тянущийся день, а за ним другой, и третий, и…

Но все это время ей кажется, словно она чувствует, как Мальчик-Волна – оптимистичный, полный энергии – скукожился в мусорной корзине и зовет Юки на помощь.

– Это же просто рисунок, – произносит вслух девочка. – Дурочка.

Но не успевает она опомниться, как уже лезет в корзину, достает оттуда лист, разглаживает его, аккуратно расправляя на столе, и Мальчик-Волна ободряюще ей улыбается.

– Прости. Гомэн нэ, – шепчет Юки, а потом в задумчивости упирается языком во внутреннюю сторону щеки. Да, с рисунком много что пошло не так, но, может, все не настолько безнадежно.

Она садится за стол, достает новый лист и пытается улучшить то, что уже получилось, ухватить детали тающего сна, потом встает, чтобы полистать «Гаро» и почерпнуть идей, срисовывает руки и ноги из старой истории Дзиро о мальчике-воине из айнов. Да, в этот раз фигура персонажа точно смотрится лучше. Но теперь, в отличие от первого кривоватого рисунка, он не очень-то похож на Мальчика-Волну.

За час она пытается нарисовать его четырежды, и ни разу не получается как надо, но потом, просто так, Юки калякает мультяшного лиса верхом на плоту – получается вполне сносно. Девочка изображает вокруг него волны, потом добавляет еще несколько, а затем сгребает все рисунки и сует их между страницами журнала «Нео», который запихивает в ящик стола.

Время от времени она тянется к ним, достает, улыбается лису, и постепенно в ее секретной подборке появляются еще картинки – даже что-то типа девочки-ниндзя, подружки для Мальчика-Волны, как предлагал дедушка. Юки задумывается о всяких взрослостях из манги Дзиро и парой бугорков под кимоно обозначает грудь новой героини, а потом закрывает ее ноги множеством волн, чтобы замаскировать неудачный угол. В итоге получается странная пышногрудая русалка, и девочка, снова спрятав рисунки, подходит к окну посмотреть на улицу и серебристые березы, качающиеся в зимней темноте.

* * *

Как-то утром Юкино любование лисом прерывается жужжанием мобильного на прикроватной тумбочке.

Джоэл? В последнее время они стали реже видеться, и Юки волнуется, что по ее вине.

Но когда девочка смотрит на экран, то видит японский телефонный код и незнакомый номер. Она нерешительно тычет в телефон и подносит его к уху.

– Хай! Моси-моси.

На линии раздается характерное телефонное потрескивание, но Юки слышит, как через него пробивается чей-то голос – кажется, женский? – и, заткнув другое ухо пальцем, она хмурится, пытаясь сконцентрироваться.

– Моси-моси? Вы звоните Юки Хара? Что-то хотели?

Треск и шуршание становятся такими громкими, что она отодвигает телефон от уха. А потом всего на мгновение помехи рассеиваются, и Юки слышит не только женский голос, но и кучу других, накладывающихся друг на друга, перебивающих, кричащих: настоящий компот из говора Тохоку, правильного классического японского и диалектной речи.

– Это кто? Здравствуйте. Привет. Это… Меня слышно? Меня зовут… Это ты? Алло?! Моси-моси-мосссси-и-и-и-и-и-моси-и-и… Ого, что-то странное… Алло? – В речь вплетается смех, а потом до Юки доносится чье-то: – Лисички на проводе есть? – И снова смех, а потом – щелчок, и в динамике воцаряется тишина.

Целую минуту Юки пялится на телефон, сжимая его в руке, потом дрожащим пальцем проводит по экрану, открывая историю вызовов, а затем резко встает, подходит к ряду «Гаро» на полке и достает оттуда визитку ресторана суши. И как и ожидалось, когда девочка переворачивает ее, цифры, выведенные рукой Таки, совпадают с номером на дисплее. Неужели парень наконец решил позвонить? Или задумал вот так по-идиотски над ней подшутить? Да ну… Может, какие-то технические неполадки? Столько людей пытается пообщаться друг с другом: кто-то смеется, кто-то встревожен, кто-то будто говорит совсем рядом, а кто-то словно находится где-то далеко-далеко.

Юки тыкает большим пальцем в кнопку «Перезвонить», но четыре гудка спустя раздается знакомый голос автоответчика: «К сожалению, абонент недоступен. Вы можете оставить сообщение после сигнала. Благодарим за понимание».

Не важно, что это было – техническая неполадка, звонок от призрака или что-то еще, – но на мгновение девочке кажется, будто она снова ощутила связь с Осомой, с Такой, со временем до и после появления волны, и поэтому две минуты спустя Юки уже замирает на кухне, готовясь противостоять маме.

– Милая, с тобой все хорошо? А то ты какая-то бледная. Ох, мне пора на работу.

– Во время звонка несколько линий могут наложиться друг на друга? Чтобы было слышно, как сотни людей говорят одновременно?

– А? Зачем тебе это?

– Так могут?

– Помню, сто лет назад с твоим папой случилось что-то такое, когда он пытался разобраться со страховой после аварии…

– Мне надо вернуться. В Японию.

Мама Юки скрещивает руки на