Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

– Я не давлю. Но стоит попробовать, Юки. Я видела, как некоторым людям помогает справиться со ступором…

– Простите. Но меня – только расстроит, я знаю.

– Но ты же все еще рисуешь?

– Нет. Не особо. Не рисовала с тех пор, как… Да и получалось у меня отвратительно. Просто срисовывала всякое.

Анджела приподнимает брови и замолкает.

– А твой дедушка рисовал комиксы? Какие они были?

– Взрослые. Для взрослых.

– Интересно. Любовные истории или… «для взрослых»? – тут Анджела изображает пальцами кавычки.

– Серьезные, – быстро уточняет Юки. – Например, про то, как сёгун[33] притеснял народ айнов, а шаманские ритуалы помогали им справиться с этим. Про оборотней. И про политику, и хибакуся…

– Хибакуся?..

– Людей, переживших бомбардировку Хиросимы. С ними обходились плохо. Из-за радиации, врожденных уродств и тому подобного.

– Наверное, иногда сложнее выживать в таких обстоятельствах, чем не выжить вообще, да?

Ветер задувает июньское тепло в кабинет, позванивает маленькими колокольчиками. Юки смотрит на стебель лотоса, торчащий из воды.

– Я была внутри волны, – бормочет она. – А еще там был мальчик… мне кажется, он тоже утонул. Как я могла выжить? Когда так много людей не смогли?

– Ну, ты сидишь здесь. Почувствуй, как вдыхаешь и выдыхаешь, сосредоточься на ощущении опоры под ногами… – начинает Анджела.

– Но может, призраки думают, что они живы. Знаете, тетя рассказала мне одну историю, про призраков с кладбища, которые забредают в метро, потому что не знают, что умерли. Может, они тоже чувствуют, как дышат?

Может, у фунаюрэй получилось бы забраться в эвакуационный автобус, сесть на самолет до Англии, пройти через паспортный контроль.

Анджела смотрит вверх и в сторону, что-то обдумывая.

– Юки, как ты думаешь, что происходит с нами после смерти? Мне любопытно… Понимаешь, я помню, как-то до этого ты утверждала – притом очень уверенно, – что если ты умер, то на этом все заканчивается. Скажи, может, что-то поменялось?

– Я… А вы что думаете?

Анджела улыбается:

– Тут мне полагается сказать, что к теме нашего разговора это не относится.

– Но я хочу знать.

– Хм… О’кей, наверное, ты права. Мне кажется, что как-то раз я встретила призрака сестры. Где-то через год после ее смерти. Она трижды хлопнула меня по плечу, как мы всегда с ней делали, когда вокруг никого не было. Может, иногда неплохо позволить себе верить во что-то такое?

Ветер снова поглаживает колокольчики.

– Когда я была маленькой, – начинает Юки, – на Обон мы поднимались на холм за домом и зажигали много специальных фонариков. А потом стояли там и ждали, когда придут духи.

– И ты не боялась?

– Да нет, – продолжает девочка. – В основном было… классно. Дедушка держал мена за руку, а потом мы с ним кланялись духам, которые возвращались домой. Затем он разводил большой костер, чтобы они без проблем добрались обратно.

– А откуда они приходят?

– Из места под названием аноё.

В темноте квакают лягушки, дым от тлеющей противомоскитной спирали оставляет в теплом воздухе легкий аромат, разноцветные фейерверки – вжу-у-ух! – взмывают в воздух…

– Ты улыбнулась, – тихо подмечает Анджела. – Если не считать того раза, когда ты говорила о лисе, я сто лет не видела на твоем лице ни намека на улыбку. Может, проведешь для дедушки какой-нибудь ритуал? Придумай что-нибудь. Какое-нибудь напоминание о дедушке.

На следующий день Юки убеждает маму устроить в углу гостиной что-то вроде святилища: крохотная статуэтка Будды, купленная когда-то в Камакуре, фигурка лисицы-кицунэ, плошка с рисом и стакан воды (ее девочка меняет ежедневно) – все это стоит перед фото Дзиро десятилетней давности. Впечатляющий портрет: на нем глаза дедушки полны жизненных сил, волосы седые, но пока густые, а грозный, будто у демона-о́ни, взгляд впивается в камеру: наверное, снимок, как и большинство других, сделали против воли Дзиро.

Но губы дедушки тронуты тенью улыбки, и он по-доброму смотрит на Юки каждый раз, когда она опускается на колени на подушку перед алтарем и звонит в колокольчик.

– Деда, – шепчет девочка. – Что мне делать?

3

И ни мертва…

Если Юки что-то и снится по ночам, она ничего из этого не помнит – только смутное чувство паники, будто куда-то бежит или пытается откуда-то вырваться; наверное, из хватки волны. Но одним субботним утром девочка резко просыпается с четким пониманием: впервые со времен возвращения из Японии она видела сон. Ничего особенного, просто обрывочное воспоминание: дедушка спокойно стоит на энгаве перед домом, смотрит на небо, а в руке сжимает открытый скетчбук… а потом снова раздается тот гудящий звук, и Юки, все еще ощущая присутствие Дзиро – почти материальное, – садится на кровати и моргает, глядя на свет.

Через полчаса, когда девочка пытается впечатать сон в тетрадке, в дверь звонят. Юки продолжает шуршать ручкой по бумаге, но через пару мгновений кто-то стучит к ней в комнату.

– Мм? Чего?

Папа с робким видом просовывает голову в проем:

– Ну… Знаешь, если ты откажешься, то ничего страшного. Но к тебе кое-кто пришел. Готова принять гостей?

– Кто?

– Джоэл. Твой школьный приятель.

– Джоэл? А он что тут забыл?

– Сама спроси.

Выбитая из колеи и смущенная, Юки натягивает джинсы и свитер.

– Оделась?

– Угу.

– Проходи, Джоэл. Она рада тебя видеть, пусть и постеснялась признать.

Не успела Юки хоть что-то сказать, как гость уже появился в проеме, подняв руку в неловком приветствии.

– Прости. Если ты не в настроении, я уйду. Честно.

– Не надо. Все о’кей.

Папа уходит, но пальцами изображает открывающийся и закрывающийся рот: уговаривает ее пообщаться.

Джоэл переступает порог.

– Э-э-э…

– И тебе тоже «э-э-э…»

Несколько неловких секунд Джоэл осматривает ее комнату.

– Не дразнись. Я репетировал, что тебе сказать, а теперь в голову ничего, кроме эканья, не лезет.

– Ты… Ты чего пришел?

– Я волновался. Еще до того, что… случилось в Японии. Хотел тебе написать, но не знал, как ты отреагируешь, и…

– Ясно. – Юки запускает пятерню в волосы и проводит по ним.

– Я могу уйти, правда, если ты не хочешь говорить…

– Нет, я тебе благодарна. Правда, спасибо.

– Хорошо, что у тебя все в порядке. Ну, после цунами. Извини, я правда уйду, если… – Джоэл мнется, не зная, что делать дальше, и одна мучительная секунда тянется за другой. Он поворачивается к книжным полкам. – О, а у тебя есть книги твоего дедушки?

Мастерски сработано.

– Он