Венценосец - Арсений Евгеньевич Втюрин

– В том самом городе Езгуре, о котором ты мне рассказывал, живёт девушка, которую я хочу сосватать. Она приёмная дочь местного кади Икбара, состоящего на службе у тудуна Ульмаса. И этот кади хочет выдать её за своего друга – старого тамгачи Мотреба, ближнего родича тудуна.

– Ты хочешь, чтобы я поговорил с Ульмасом? – сразу всё понял Вакил. – Я сделаю это, не сомневайся. Завтра же его приведут ко мне. Тудун выполнит всё, о чём я попрошу. Он многим мне обязан. Вот только ты прости меня, старого человека. Не моё это дело. Но позволь дать совет. Ещё раз подумай и взвесь, правильно ли поступаешь. Ведь твоя девушка не принадлежит к нашему сословию! Как бы не навлечь этим беду на вас обоих. Но если всё-таки решишься, то действуй без оглядки, я всегда буду на твоей стороне и помогу в меру своих скромных сил и возможностей. А перед отъездом посети меня ещё разок. Расскажу о разговоре с Ульмасом. Ну а ежели старые кости не будут болеть, напрошусь съездить с тобой в Езгур. Кто-то ведь должен сосватать для тебя девушку!

Тогда они расстались, крайне довольные друг другом и с большими надеждами на благополучный исход своих задуманных дел.

На следующий день тудун повстречался с каган-беком Манассией, рассказал ему о странном и непонятном разговоре с тарханом и попросил совета, как ему поступать дальше.

Молодой правитель долго в задумчивости молчал, а потом заговорил, с трудом подбирая слова:

– Вакил очень умный старик, но он мало что знает. В стране зреет заговор. Давно. Во главе его Ханукка, Шариф и ещё несколько тарханов! Их поддерживают богатые евреи и часть моих тудунов, суйбаши и эльтеберов. У меня есть подозрения, что моего отца бека Изекию отравили. По пятам за мной ходит смерть. Я окружил себя верными людьми, а потому враги ничего не могут сделать. Пока. Но они не успокоятся! И похоже, хотят через тебя подобраться ко мне. Что ж, войди к ним в доверие, узнай замыслы, а потом будем решать их судьбу.

– Но почему ты не велишь схватить предателей?

– Все эти люди – мои ближние родичи. Многие поддерживают меня, некоторые – Ханукку. Я должен быть точно уверен, кто из них изменник. Рубить головы можно легко и быстро, но как бы такими действиями не вызвать внутри страны страшную кровавую войну! Неужели думаешь, что я ничего не знаю и не делаю? Уже давно вокруг Казара собираются преданные мне войска. Отсюда я начну очищать Хазарию от своих врагов. Ты будешь мне помогать?

– У тебя нет друга преданнее меня! – приложил к груди руки Ахтуб. – Думаю, сам о том знаешь!

…Пламя горящих свечей колыхнулось, и царевич понял, что кто-то приоткрыл дверь и вошёл в его покои.

Он повернул голову и увидел приближающегося к столу ближнего телохранителя Накиба.

– Ты не спишь два дня, господин! Нельзя так много думать! – пророкотал верный страж. – Уже светает, а завтра будут нужны силы.

– Да-да! – махнул рукой тудун. – Скоро лягу!

Но телохранитель, не обращая внимания на его слова, подошёл к столу и одну за другой задул все свечи, оставив лишь одну.

Самую тусклую.

«Как моя жизнь, – промелькнула в голове Ахтуба мысль. – Такая же хлипкая и никому не нужная. Дунь слегка – и погаснет!»

Глава 21

Он не стал пока собирать у себя воеводу и сотских, а пошёл на женскую половину хором.

Разные мысли бродили в голове старого викинга. Многие из них Фроуд вынашивал годами, не осмеливаясь озвучить даже самым близким и родным людям. Некоторые появились только что, после разговора с гонцами князя Рюрика. Вот ими ярл нынче очень хотел поделиться с единственным человеком, которому доверял безмерно. Потому и спешил туда, где всем заправляла княгиня Карин. Умная и властная женщина, его дочь, имевшая огромное влияние на собственного сына, а теперь уже ладожского князя Мечеслава.

Пройдя через несколько переходов и сеней, он вошёл в горницу княгини.

Карин сидела у окна и беседовала с двумя молоденькими девками из своей свиты. При виде Фроуда она взмахом руки отослала их от себя и повернулась лицом к отцу.

– Рада увидеть тебя! – в её мелодичном голосе слышалась лёгкая грусть, а на губах появилась улыбка. – Ты так редко сюда заходишь, что мне иногда самой хочется заглянуть на мужскую половину!

– Твоему визиту был бы рад! – усмехнулся ярл, усаживаясь на небольшую резную скамью подле княгини.

– Что привело тебя в мои покои? Неужто захотел просто увидеть меня? Не могу в это поверить!

Взгляд Карин стал серьёзен, а улыбка быстро исчезла с лица.

Фроуд, заметив произошедшие с дочерью перемены, тут же подстроился под её настроение.

– Утром прискакали гонцы от Рюрика, – заговорил ярл, поведя глазами на дверь и окно. – Наш государь готовится к войне с Хазарией и требует прислать ему ладожскую дружину на лодьях.

– Когда-то это должно было произойти, – кивнула головой княгиня. – Ты же сам помнишь, что князь давно поклялся отомстить царевичу Ахтубу за осаду Новогорода. Похоже, он считает, что пришла пора сдержать своё слово!

Карин слегка сощурила глаза и уже требовательным и жёстким тоном спросила:

– Что вы с Мечеславом порешили? Небось сами в поход пойдёте?

– А ты откель знаешь? – удивлённо пробурчал Фроуд.

– Вам обоим ведь хочется повоевать, – махнула на него рукой дочь. – Молодому – впервой, а тебе, старому, в последний раз! Все вы, мужчины, одинаковы! Иль ошибаюсь?

– Ну, так оно и есть, – только и смог выдавить из себя ярл.

– Кажется мне, что не за тем ты пришёл, – продолжила наседать на него княгиня. – Что тебя мучает? Не держи камень на сердце, расскажи мне всё.

Пододвинув свою скамью поближе к креслу Карин, ярл тихонько, переходя изредка на шёпот, начал свою речь:

– Ты ведь не хуже меня знаешь, что не Рюрик должен был наследовать престол князя Гостомысла, а муж твой Синеус? Он стоял всех ближе к линии Волемира – основателя княжого рода! Претендентов оказалось много. Даже Вадим метил на это место. И ведь только благодаря гривне рода Переяра, непонятно как оказавшейся в руках Рюрика, он стал правителем Биармии, Гардарики и Новогорода!

– К чему клонишь, отец? – княгиня подняла вверх брови, наморщив лоб. – О том мне известно. Супруг сразу всё рассказал. Теперь уж поздно что-то делать, коли тогда не смогли решение князя Гостомысла о наследнике поменять!

– Опять ты не поняла меня, дочь! – начал терять терпение Фроуд. – Разговор о нашем