Тени над «русским Чикаго» - Александр Григорьевич Домовец

– Узнаёте? Тот, из ресторана!

– Он самый, Алексей, он самый…

Плотный, чернявый. Это был давешний официант.

Глава шестая

1

Достаточно было выглянуть в окно, чтобы убедиться: лето в Царицыне великолепно.

Солнце, Волга и щедрая зелень южного города – что ещё нужно человеку, чтобы ощущать полноту жизни, радуясь каждому дню? Как хорошо было бы сейчас раствориться в лете! Как хорошо было бы нырнуть с разбега в прозрачную синеву могучей реки, чтобы смыть с души накипь забот и тревог. И как плохо, что теперь не до этого…

Я с досадой отвернулся от окна, через которое солнечные лучи буйно и ярко заливали комнату. Не оставляла мысль: как ни крути, Майера я не уберёг. Правда, при этом и сам чуть не схлопотал пулю, но кому от этого легче? И как по-человечески не пожалеть веснушчатого коммивояжёра, уставшего быть предателем?

Чем-то он себя выдал. Возможно, немецкие хозяева засекли самовольный отъезд семьи в Америку и насторожились. Возможно, заметили неожиданную и опасную, явно кем-то подсказанную активность Данилова, логическим путём установили, что действует он по наводке человека осведомлённого, и вышли на Майера. Наконец, возможно, и сам немец в чём-то проявил неосторожность. Так или иначе, он попал под подозрение. И его убрали. Похоже, лжеофициант заметил в ресторане передачу записки. Отследил, как я зашёл вечером в номер к Майеру. Оценив опасность контакта, ликвидировал немца. Сам принял решение или получил соответствующую команду?..

Я, конечно, не верил, что лжеофициант появился случайно и с ходу взялся за револьвер. Он был внедрён заблаговременно, и внедрён с умом. Работать в людном месте в центре города – для агента вариант хороший. Я уж не говорю, что, приезжая в Царицын, любой разведчик мог естественным образом остановиться в «Столичных номерах» и, не отходя от гостиницы, получить связь.

Этим, вероятно, и объяснялось, что Майер остановился именно здесь, хотя обычный коммивояжёр выбрал бы приют попроще и подешевле. Остановился себе на беду… Что касается лжеофицианта, агент это был профессиональный (о том говорили револьвер с глушителем и цианид, зашитый в воротничок рубашки) и хорошо подготовленный (всадить в падении две пули без промаха – это ещё надо суметь). Так или иначе, немецкая разведка засветилась. Её присутствие в Царицыне из предположения перешло в данность.

Управляющий «Столичных номеров», вызванный к месту трагедии, чуть не свалился в обморок.

– Да что же это! – бормотал со слезами на глазах, отводя взгляд от посиневшего трупа. – Всегда такой работящий, услужливый… Агафон это, Мальцев. Нанялся три месяца назад. Приехал из Саратова и рекомендации привёз. Служил в тамошнем ресторане «Волжская кухня». Ну, я и взял – люди-то всегда нужны. И безотказный был. Как заболеет кто, сразу подменить вызывался. У меня здесь, говорит, ни кола ни двора. Уж лучше поработаю, чем водку глушить. Опять же чаевые. А сегодня после обеда как раз отпросился. Нездоровится, мол…

Ну, вот и ответ. Видимо, Агафон, зафиксировав передачу записки, побежал к старшему – доложиться и получить распоряжения. Получил…

– А вы рекомендацию Мальцева проверяли? – перебил я.

– Что тут проверять? – сказал управляющий виновато. – На бланке «Волжской кухни», с подписью управляющего. Ну, я и доверился…

Действительно, зачем проверять? Был бы режимный объект, а так просто ресторан.

Учитывая, что рекомендации «Волжской кухни» наверняка липовые, искать следы лжеофицианта в Саратове смысла не имело. Уточнив царицынский адрес Мальцева, я попросил Подшибякина распорядиться насчёт обыска на квартире, хотя и был уверен, что ничего особенного там не найдём. В рабочем шкафчике покойника, например, кроме одежды и мелкого барахла, ничего не было.

Как ни прискорбно, убийство Майера стало самым надёжным свидетельством его искренности и достоверности изложенных сведений. Другое дело, что сказать он успел до слёз мало. Тем не менее кое-что прояснилось.

Сообщение немца окончательно разрушило любовно-бытовую версию гибели Данилова. По словам Майера, Андрей слишком далеко зашёл в некоем расследовании и потому был убит. А вот зачем одновременно с ним убили Парфёна Сорокина? Загадка…

Почему о своём расследовании Данилов не поставил в известность Монкевица? Очевидно, анонимные подсказки Майера он на веру не принимал, хотел сам удостовериться, разобраться, что к чему, и лишь потом… Не успел.

Итак, теперь были все основания говорить о наличии в Царицыне немецкой агентурной сети. И это, кстати, вполне логично. Уж если и создавать такую сеть в России, то именно в Поволжье. Многочисленные обрусевшие немцы (в каком-то смысле – автономное сообщество), сквозь века чтущие фатерлянд[16] с его порядками и традициями, были идеальной средой для разворачивания шпионской деятельности. И уж точно, что далеко не все они были патриотами России, как покойный Майер.

Чего здесь добивался враг? Что готовил? О каком грядущем преступлении в Царицыне говорил коммивояжёр? Он, кстати, употребил более серьёзное слово – катастрофа. И тем самым поставил наш маленький штаб в тупик.

– Царицын – город небольшой, уездный, – толковал мудрый Соколов. – Его масштаб сам по себе исключает понятие катастрофы. Разумеется, какую-нибудь пакость враг может устроить и здесь. Но катастрофа? Воля ваша – не верю. Сами говорите, что немец был взвинчен и встревожен. Вот и преувеличил от возбуждения. Но почему Майер увязывал приближение той катастрофы с якобы подступающей войной?

– Боюсь, что не якобы, Герман Валерьянович, – сказал я со вздохом. – Почитайте, что в газетах пишут. Австро-Венгрия со дня на день выставит Сербии ультиматум. А дальше покатится, как снежный ком.

– Да хоть бы и так. То есть, не дай бог, конечно… К нам-то какое имеет отношение?

Разговор, как обычно, шёл в кабинете полицмейстера. Внимательно слушая, Подшибякин перебирал на столе бумаги и время от времени поглаживал заветный горшочек с геранью.

– Вопросов много, ответов шиш да маленько, – резюмировал он. – А спорить можно до опупения… Знаете, что в такой ситуации надо делать?

– Чай пить? – спросил Алексей с надеждой.

– Сходить на Волгу искупаться? – предположил я.

Подшибякин отрицательно покачал головой.

– Работать надо, – сказал внушительно. – Тогда и ответы найдутся. Вот, кстати, ваша справка по Капустиной, Виктор Петрович. Кое-что было у нас, ещё домовладельца Мишнина расспросили… Негусто, правда.

Я быстро прочитал небольшой текст. Капустина Наталья Фёдоровна, тридцати двух лет от роду, уроженка Рязани, православная, из мещан. Переехала из Рязани в Царицын шесть месяцев назад. Не замужем. Проживает с бабушкой Тюкиной Прасковьей Терентьевной. Ведёт уединённый образ жизни, в предосудительном поведении и поступках не замечена. По видимости, небогата, однако платит за съёмный дом исправно, со стороны хозяина нареканий нет.

– А как насчёт телосложения, особых