Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

мойры – богини судьбы. Их власть над людьми и богами была даже превыше власти самого Зевса, и царю вселенной приходилось подчиняться их решениям. В трагедии Эсхила «Прикованный Прометей» одна из Океанид спрашивает Прометея о мойрах: «Так значит, Зевс им уступает силою?» В ответ титан дипломатично отвечает: «Что суждено, не избежит и Зевс того»…[434] Об ограниченности власти Зевса пишет и Пиндар:

Но над золотыми тучами и кручами Олимпа

Восседая, Зевс

Не волен перемерить меру судьбы, предел богов…[435]

Павсаний сообщает, что Зевса иногда называли Мойрагетом или «водителем Мойр»[436]. Но этот высокий титул отнюдь не означал, что мойры ходили на поводу у царя богов. Павсаний же пишет, что другой эпитет Зевса, «Вершитель судеб», означает лишь то, что Зевс «знает человеческие дела и все то, что назначили Мойры (Богини судеб), и все, в чем они им отказали»[437].

Единственным богом, который, по имеющимся у авторов настоящей книги (причем не вполне достоверным) сведениям, мог повелевать мойрами, был Гелиос-Солнце. Сохранился написанный Проклом «Гимн к Солнцу», в котором говорится:

Даже и хор несгибаемых Мойр пред тобой отступает,

Стоит тебе пожелать – и, тебе угождая, изменят

Нить неизбежной судьбы, столь силен ты, и столь ты державен.

Но далее Прокл обращается к Солнцу с целым рядом достаточно серьезных пожеланий: избавить его от заблуждений, позора и страданий, обеспечить душу вечным светом, а тело – бодростью и здоровьем, дать «добрую славу стяжать» и, наконец, послать «прочное счастье»[438]. При таком обилии просьб представляется вполне естественным, что Прокл, обращаясь к подателю всех этих благ, попросту польстил божеству. Поэтому вопрос о том, кто был «главнее», Гелиос или мойры, остается в какой-то мере открытым.

По поводу происхождения мойр существуют разные точки зрения. Известно только, что мойры были родными сестрами, но разные авторы называют разных родителей, и даже Гесиод в «Теогонии» в этом вопросе противоречит сам себе. Сначала он сообщает о Ночи:

Мойр родила она также и Кер беспощадно казнящих.

Мойры – Клофо именуются, Лахесис, Атропос. Людям

Определяют они при рожденье несчастье и счастье.

Тяжко карают они и мужей и богов за проступки,

И никогда не бывает, чтоб тяжкий их гнев прекратился

Раньше, чем полностью всякий виновный отплату получит[439].

Об отце мойр и кер (богинь смерти, преимущественно насильственной) Гесиод умалчивает, но есть основания думать, что рожала Ночь от Эреба, поскольку ранее автор «Теогонии» сообщал о ее любовной связи с ним. В орфическом гимне, посвященном мойрам, они тоже «чада любимые Ночи»[440].

Однако Гесиод, сообщив, что мойры были детьми Ночи, в той же «Теогонии» пишет, что это Фемида родила от Зевса «Мойр, наиболе почтенных всемудрым Кронидом»:

Трое всего их: Клофо и Лахесис с Атропос. Смертным

Людям они посылают и доброе все и плохое[441].

Последней точки зрения на происхождение мойр придерживается и Аполлодор[442]. Некоторые считали, что мойры приходятся сестрами эриниям[443] (недаром и кер иногда отождествляли с эриниями). Предполагалось, что возмездие богинь-мстительниц осуществлялось по воле судьбы и никто не был властен отменить или смягчить его. У Эсхила эриния говорит о своей власти над людьми:

Мне досталась она от Мойр

И богами закреплена[444].

Позднее эринии, переквалифицировавшиеся в эвменид и подобревшие, стали с особым почтением относиться к своим сестрам, обращаясь к ним с такими словами:

О Мойры, дети матери моей!

Я вас, моих сестер одноутробных,

Закона стражниц верных,

Молю, зову!

Вас, праведных гостей любого дома,

Стоящих над престолом над любым!

Вы вездесущи. Больше всех богов

Чтут люди вас,

О мощные, о зоркие богини![445]

Тесная связь богинь, определяющих людские судьбы, с кровавыми керами, равно как и с мстительными эриниями, наводит на неутешительные мысли. Не лучшим образом обрисовали ситуацию и орфики, у которых мойры приходились дочерьми богине по имени Ананка (или Ананкэ) – Неизбежность. Об этой богине как таковой мало что известно, но ее эпитет «жутколикая» говорит сам за себя[446]. Впрочем, Пиндар считал Ананку благой богиней. Он писал: «Где вершит Неизбежность, там все – хорошо»[447].

Платон, который в диалоге «Государство» подробно описал веретено Ананки, предназначенное для прядения судеб, и деятельность мойр по распределению этих судеб, тоже обрисовал ситуацию в достаточно «розовых» красках, причем описание это, возможно, выходит за рамки мифологической традиции. Великий философ исповедовал теорию перерождения душ и считал, что усопшие эллины через некоторое время получают возможность обрести новое тело и, соответственно, новую судьбу. Он утверждал, что души умерших собираются в специальном месте, «откуда сверху виден луч света, протянувшийся через все небо и землю, словно столп, очень похожий на радугу, только ярче и чище». Столп этот завязан узлом, «так он скрепляет небесный свод», и на концах узла «висит веретено Ананки, придающее всему вращательное движение». Веретено состоит из нескольких валов, которые вращаются с разной скоростью. «Вращается же это веретено на коленях Ананки».

«Сверху на каждом из кругов веретена восседает по Сирене; вращаясь вместе с ними, каждая из них издает только один звук, всегда той же высоты. Из всех звуков – а их восемь – получается стройное созвучие. Около Сирен на равном от них расстоянии сидят, каждая на своем престоле, другие три существа – это Мойры, дочери Ананки: Лахесис, Клото и Атропос; они – во всем белом, с венками на головах. В лад с голосами Сирен Лахесис воспевает прошлое, Клото – настоящее, Атропос – будущее. Время от времени Клото касается своей правой рукой наружного обода веретена, помогая его вращению, тогда как Атропос своей левой рукой делает то же самое с внутренними кругами, а Лахесис поочередно касается рукой того и другого».

Платон рассказывает, как «некий прорицатель», сотрудничающий с мойрами, собрал усопших эллинов вокруг веретена, «расставил их по порядку», после чего «взял с колен Лахесис жребии и образчики жизней» и предложил душам избрать себе грядущую жизнь по собственному вкусу. Порядок выбора определялся жребием, но сам выбор был абсолютно свободным, и каждая душа могла осознанно взять любую судьбу из наличного ассортимента.

«…Прорицатель разложил перед ними на земле образчики жизней в количестве значительно большем, чем число присутствующих. Эти образчики были весьма различны – жизнь разных животных и все