Первопроходцы: Новая история географических открытий - Мэттью Локвуд

на меховую и наняли эскимосских проводников и охотников. Они выучили язык местных жителей и овладели искусством построения иглу и передвижения на собачьих упряжках. Отказ от тяжелых палаток и спальных мешков позволял Хенсону и Пири путешествовать налегке, перемещаться быстрее и дальше, чем большинство их западных конкурентов. После еще двух экспедиций в Арктику они были готовы к броску на Северный полюс.

В один из знойных июльских дней 1908 года Пири и Хенсон покинули Нью-Йорк и на пароходе «Рузвельт» направились на север к гренландскому мысу Йорк, где к ним присоединились инуиты – 17 женщин и 22 мужчины, – нанятые в качестве охотников, каюров[60] и швей. Путь на север продолжился. Эскимосы не привыкли к открытому морю. Эти опытные мореплаватели знали, что в непредсказуемой Арктике лучше держаться ближе к берегу. Отсутствие в поле зрения земли тревожило их.

1 апреля 1909 года на дрейфующих морских льдах к северу от острова Элсмир находилось всего шесть человек. Одни участники экспедиции ждали их возвращения на «Рузвельте». Другие везли припасы в лагерь, расположенный в 132 милях южнее полюса, планируя затем вернуться. Хенсону, Пири, Эгингве, Сиглу, Уте и Укеа оставалось совершить последний рывок к славе.

Хенсон тщательно подобрал состав этой партии. Сиглу и братья Ута и Эгингва были ветеранами предыдущей экспедиции, и Хенсон доверял их опыту и хладнокровию. Молодой Укеа шел с Пири впервые, но, как и остальные, был искусным каюром, по словам Хенсона, «лучшим в племени». А Хенсон прекрасно разбирался в этих вопросах. Он изучил язык эскимосов, получил местное имя Марипалук и завел от одной инуитки сына по имени Акатингва. Он даже сам делал нарты по эскимосскому образцу.

1 апреля шесть мужчин выступили к полюсу. «Это был День дурака, – вспоминал Хенсон, – но такое совпадение нас не беспокоило». Несколько дней они пробирались на север по льду, перелезая через торосы, образовавшиеся при столкновении двух ледяных плит, или прорубая в них проход. Они преодолевали полыньи, превращая льдины в импровизированные «паромы» и используя для гребли свои снегоступы. Лед лежал перед ними не гладким, но безжизненным и монотонным полотном. Солнце не уходило с неба, однако его постоянное присутствие не приносило комфорта. Как отметил Хенсон, «в его лучах не было тепла». Ночь и день не различались, превратившись лишь в отметки на часах. Можно было отдохнуть, однако укрыться от ослепительной белизны не получалось, также не было возможности посидеть у костра – огонь не разводили вовсе. Это сводило с ума. Но ужаснее всего был ветер – вездесущий, дующий без остановки. Казалось, только он не терял своей силы, швырял снежную крупу в лица путников при температурах от –26 до –50 градусов Цельсия, обмораживая и сдирая кожу, пока она не слезала, «как сырое мясо». «По ночам» полярники строили иглу, ели пеммикан[61], пили чай с печеньем и сразу ложились спать, просыпаясь от холода каждые несколько часов; выдыхаемый ими пар замерзал и оседал на них маленькими снежинками.

Утро 7 апреля оказалось ясным и холодным – 36 градусов ниже нуля. Путешественники считали, что находятся близко к полюсу, и «на всех лицах читалось ожидание» измерений Пири, которые он должен был сделать в полдень, – чтобы узнать, «достигли ли мы наконец цели». Пока Пири вычислял их местоположение, Хенсон, Ута и Укеа отправились на разведку. Расчеты Пири оказались противоречивыми: путешественники либо находятся близко к полюсу, либо уже миновали его. Хенсон, Ута и Укеа вернулись к наиболее вероятной точке расположения полюса. Здесь Хенсон «увидел, что первыми были мои следы». Они поспешили обратно в лагерь, чтобы сообщить Пири, что они добились успеха. Хенсон, Ута и Укеа достигли Северного полюса.

«Не было никакого бурного всплеска эмоций, – вспоминал Хенсон, – температура в 50 градусов ниже нуля[62] довольно близка к точке замерзания чувств». Полярники установили американский флаг, а Пири сфотографировал Хенсона и четверых инуитов. Затем Хенсон предложил прокричать троекратное «ура» на языке эскимосов. Они «прыгали вокруг и восклицали: “Тинг ней тима кетишер!”, что означает: “Наконец-то мы здесь!”». Хотя в сообщениях о триумфе экспедиции Пири имена эскимосов почти не будут упоминаться, инуиты-исследователи прекрасно понимали величие своего достижения. Понимал его и Хенсон. «Стоя там, на вершине мира, и думая о сотнях людей, которые отдали свои жизни, пытаясь добраться до нее, я испытывал глубокую благодарность за то, что мне… выпала честь представлять свою расу в этом историческом достижении». На вершине мира объединились народы Африки, Европы и Америки.

В 1987 году на кладбище Вудлон в Бронксе, отдавая дань уважения исследователю, стояли инуит и афроамериканская актриса. Анаукак приехал из Гренландии, чтобы возложить венок на могилу человека, которого никогда не знал, – своего отца, Мэтью Хенсона, первого человека, достигшего Северного полюса. Тараджи Хенсон приходилась ему дальней родственницей. Благодаря исследованиям объединились две ветви африканско-американо-инуитской семьи – две ветви человеческой семьи.

В 1909 году Мэтью Хенсон, сын фермеров-издольщиков из Мэриленда, стал первым человеком, достигшим Северного полюса, – наряду с инуитами-исследователями Сиглу, Утой, Эгингвой и Укеа.

(Национальная портретная галерея, Смитсоновский институт)

Может показаться, что к тому моменту, когда Анаукак пришел на могилу отца, эпоха исследований уже завершилась, что его скорбное молчание у надгробия знаменовало уход человека и уход целой эры[63]. К 1987 году Южный полюс давно был покорен, на Эверест поднялись уже тысячи раз, а следы человеческих ног остались даже на Луне. Во времена, когда весь мир находится под рукой, когда любой человек может найти что угодно, просто нажав кнопку, когда планету окутывают электромагнитные волны и провода, а люди уже картографировали ее при помощи GPS с точностью до дюйма, может показаться, что открывать больше нечего. Однако исследование – это вневременной универсальный импульс. Открытия бесконечны. Это был и есть вопрос перспективы.

Анаукак пошел по стопам своего отца, когда в 1987 году отправился в Нью-Йорк, чтобы увидеть мир и познакомиться с семьей, которую знал только по фотографиям. Его сын Виттус и внуки Авиак и Аллен Анаукак Мэтью Хенсон продолжили семейную традицию исследований: в 2009 году они совершили путешествие из Нуука к Северному полярному кругу, отмечая столетие знаменитой экспедиции Мэтью Хенсона. Никто из потомков Хенсона не прокладывал путь первым; все они стремились лучше понять самые отдаленные уголки своего мира, расширить горизонты и заполнить белые пятна на своих картах – то есть стремились исследовать. Они, как и тысячи других таких же обычных людей, демонстрируют, что исследования все еще возможны. Они не остались в прошлом и не являются уделом немногих избранных, которые покупают себе путешествие на дно океана, на вершину Эвереста или даже в космос. Исследования доступны для каждого,