1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

на более спокойном участке фронта, по сравнению с тем направлением, по которому австро-германцы пытались пробиться к Перемышлю, вспоминал: «ночами мы слышали редкие ружейные перестрелки. Зато правее от нас, с Дуклы, всю ночь доносилась артиллерийская канонада. Там, где силуэты гор опускались, стояло большое зарево»[135].

В связи с тем, что развернуть в горах значительную массу полевой артиллерии невозможно, сражение велось преимущественно пехотой и стрелковым оружием. Сочетания огня и штыка в том отношении, которое требует современная война, насытившая боевые порядки войск дальнобойным скорострельным и обладающим громадной боевой силой оружием, здесь добиться не удалось. Отсюда и огромные потери, понесенные сторонами за три месяца боев – до миллиона человек с каждой стороны. Это – следствие как ожесточения, намерения сторон вырвать победу, но и замены артиллерийского удара штыковым и стрелковым. Столько людей австро-германцы и русские не смогли потерять в широкомасштабных осенних операциях 1914г. от Восточной Пруссии до Карпат. Австрийцы считали, что «зимние бои, которые сковали в Карпатах большую часть австро-венгерской армии, отличались безостановочной сменой наступления и обороны, и являлись неслыханной по количеству жертв и страданий борьбой, протекавшей в разлагающих условиях суровой зимы на негостеприимных, оледенелых, едва проходимых высотах, поневоле почти без артиллерийской подготовки, почти в непрерывном и неустанном движении»[136].

Изменение характера борьбы, в которой стороны не смогли быстро вырвать победу в свою пользу и завязли в горах, потребовало изменения тактики. Именно в ходе Карпатской наступательной операции русского Юго-Западного фронта австро-германцы прибегли к новой войсковой организации, носившей временный характер. Если русские по-прежнему действовали имеющимися армейскими корпусами, стараясь лишь вовремя пополнять их, а на наиболее опасные направления бросать немногочисленные армейские резервы, то австрийцы были вынуждены перейти к образованию армейских групп. Эти группы создавались из наиболее боеспособных и численно восполненных подразделений, сосредоточиваемых на тех направлениях, где либо требовалось самим нанести удар, либо остановить яростные русские атаки. Иными словами, если русские дрались штатными единицами, и уже армейское командование само распределяло их по фронту, в зависимости от качественного и количественного состава данной единицы для решения поставленной командованием задачи, то австро-германцы на наиболее опасных направлениях создавали усиленные группы. Русские командиры требовали в обескровленные дивизии маршевых пополнений и получали необученных резервистов, что понижало ударную мощь корпусов. Австро-германцы сводили уцелевшие подразделения в ударные группы, закрывая ими слабые места своего фронта.

Как правило, такие группы, занимавшие сектора обороны в самых ключевых точках общего оборонительного фронта, подкреплялись германскими подразделениями, хотя, как вспоминал генерал-квартирмейстер штаба Гинденбурга М. Гофман, «наши подкрепления, прибывшие на Карпаты, не в силах были существенно изменить положения; они могли только помочь сохранить фронт»[137]. Конечно, в эти группы шли лучшие люди, передавалось больше боеприпасов, и именно они, прежде прочих войск, насыщались техническими средствами ведения боя. Прежде всего, это были защищавшие свою землю венгры – гонведные соединения характеризовались русскими как равные германским, в то время как обычные австрийские войска оценивались куда ниже немцев. Письмо с фронта указывает: «здесь, в Карпатах, население встречает нас довольно мрачно. Нас здесь не ждали, славянский элемент в этом краю не играет выдающейся роли и приходится принимать меры против возможных выступлений партизанского характера»[138].

Несмотря на вскоре начавшееся русское наступление, противник постоянно переходил в частные контратаки, причем не только в тактических масштабах. Порой не без успеха. Так, в районе высоты Козювка («ключ лесистых Карпат», по выражению А.А. Керсновского) всю зиму шли ожесточенные бои (противники не желали уступать друг другу). Участник тех сражений А.И. Верховский (впоследствии военный министр Временного правительства) вспоминал: «лишения и муки, которые приходится переносить нашим полкам, не поддаются никакому описанию. На высотах в 900—1000 метров, обледенелых, покрытых лесом, без дорог и тропинок, они сдерживают натиск противника. В наскоро сколоченных блиндажах и убежищах, без печей и самых элементарных удобств, они переносят суровую горную зиму. Вода и пища находятся под горой…»[139]. Генералу Верховскому вторит и другой участник Карпатской операции: «зимняя погода делала движение невозможным, все остановилось. Дороги были непроходимы как с нашей, так и с австрийской стороны, доставка боеприпасов задерживалась, артиллерия не могла двигаться, и единственное, что мы могли делать, это приспособить наши окопы возможно лучше на зимовку»[140].

В условиях, когда русское командование было вынуждено постоянно перебрасывать свои немногочисленные резервы с одного участка на другой, чрезвычайно возросла роль коммуникаций. Втянувшись в горы, русские не могли непосредственно перебрасывать войска с одного участка на другой вдоль самой линии фронта, проходившей по горным хребтам. Приходилось отводить части в тыл и, следовательно, дабы не терять времени, маневрировать ими с помощью железнодорожного транспорта, благо что австрийцы перед войной позаботились о том, чтобы через Карпаты вели несколько железнодорожных линий. Именно железные дороги, ставшие незаменимым подспорьем борющихся сторон в горной войне, давали изнемогавшим в боях войскам подкрепления, продовольствие и боеприпасы: «примером использования железных дорог для перевозок тактического порядка можно привести использование участков железной дороги при обороне 22-го армейского корпуса русской армии в 1915г. Когда русские удачно передвигали тактические резервы к угрожаемым местам у перевалов Козювка и Дукла на Карпатах, отстоявших на 60км один от другого»[141]. Русским успехам способствовала и малая по сравнению с русскими боевая устойчивость австрийских войск. В боях за Бескидский перевал принимал участие дивизионный инженер Д.М. Карбышев, который вспоминал, что при отходе австро-венгры оставили не взорванными два крупных железнодорожных моста и туннель, уничтожив только небольшой мост за ними. В свою очередь, русские при своем отходе в январе 1915г. уничтожили оба моста[142].

Битва в Карпатах с ноября 1914 по апрель 1915г. характеризовалась встречными атаками и контратаками, высоким процентом безвозвратных потерь и преодоления самой природы в стремлении победить неприятеля. Так следовало бы вообще переходить в наступление, чреватое большими потерями, ввиду заведомо известной нехватки боеприпасов в артиллерийских парках армий Юго-Западного фронта? Военачальники отвечали положительно. Сражавшийся на направлении главного удара А.А. Брусилов понимал, что русские войска, расположенные «как бы кордоном на несколько сотен верст у северного подножия Карпат, нигде не были достаточно сильны. Они нигде не могли противостоять удару хорошего кулака, который австрийцы могли собрать в каком угодно месте и всегда имели бы возможность легко прорвать нашу завесу, с тем чтобы поставить нас в критическое положение. Я считал гораздо более выгодным нам самим собрать сильный кулак и перейти в решительное наступление с целью выхода на Венгерскую равнину»[143]. Командарм-8 15 марта писал жене: «теперь нам нужно пробиться к югу, на венгерскую равнину. Австрийцы ничего не