1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

Однако материальные возможности (подготовленные пополнения и запасы боеприпасов, в особенности артиллерийских патронов) никоим образом не соответствовали военно-политическим устремлениям Ставки. Все-таки без снарядов воевать нельзя, а если и можно, то не стратегическими наступлениями. Как справедливо отмечается советскими военными исследователями, «основной стратегической ошибкой русского командования в Горлицкой операции является, с одной стороны, стремление предпринять крупную наступательную операцию в Венгрию без соответствующего материального обеспечения ее; с другой стороны, полное игнорирование основного правила всяких боевых действий – закрепления за собой занятых районов. Эти обстоятельства тем более бросаются в глаза, что как пополнений, так и материального обеспечения армий не хватало, и приходилось их ожидать, откладывая сроки начала выполнения решительной операции»[158].

Таким обраом, весной 1915г. австро-германское командование, пополнив запасы снарядов и перебросив отдохнувшие войска из Франции, решает нанести мощный удар на Востоке в виде флангового прорыва Карпатского фронта. В связи с тем, что южный фланг (Южные Карпаты) являлся малодоступным для действий больших войсковых масс и бесперспективным в случае необходимости развития прорыва, то выбор не мог не остановиться на операции против северного фланга русского Юго-Западного фронта, занимаемого 3-й армией Р.Д. Радко-Дмитриева. Немецкий участник войны Л. Гере пишет: «австрийское наступление в Карпатах вскоре приостановилось. Фалькенгайн правильно предусматривал, что при расстоянии в 600км между флангами наша победа не отразится на Карпатском фронте. Здесь русские даже переходили в контрнаступление, которое могло быть отражено лишь при помощи вклинения германских войск»[159]. В итоге контрудар на Восточном фронте был решен.

Уже в марте месяце начальник германского Генерального штаба Э. фон Фалькенгайн желал, чтобы русские углубились в горы как можно дальше. Фалькенгайн был уверен в обороне Карпат: германские дивизии надежно подкрепили австрийцев, остановив напор русских. Выход части русских войск на венгерскую равнину соответствовал планам германского командования по разгрому русских по частям. Ведь в таком случае русские корпуса, оказавшиеся на западных склонах Карпат, не успели бы выйти в случае неприятельского контрудара с восточной стороны гор с севера на юг, и оказывались в «котле» одной только геометрией наступления на Востоке. Но венгры не желали перенесения военных действий в свои пределы и упорно сопротивлялись мнению немцев. Поэтому на западном склоне Карпат Юго-Западный фронт потеряет лишь одну войсковую единицу – 48-ю пехотную дивизию Л.Г. Корнилова, а не несколько корпусов, которые легко блокировались бы по выходе из гор с запада, и отрезались от основных сил фронта.

Упорно сопротивляясь русскому наступлению по всей протяженности карпатской горной цепи, австро-германское командование принимает решение опрокинуть русских мощнейшим фланговым ударом. Ясно, что такой удар должен был быть произведен в наиболее благоприятных условиях: так что, пока русские лезли в горы, перенося усилия на наименее доступный Южный хребет Карпат, немцы готовили контрудар со стороны Кракова. Именно здесь местность была относительно ровной, что давало возможность действовать большими силами. Именно здесь разрывалась связь между 4-й и 3-й армиями Юго-Западного фронта, разделенных Вислой,– это предполагало, что фланговой угрозы для германской группировки не будет, достаточно будет ограничиться заслонами. Именно здесь Краковский железнодорожный узел позволил неприятелю своевременно сосредоточить ударную группировку и в ходе развития операции непрерывно пополнять наступающие войска всеми видами тылового снабжения. Германское командование сумело всемерно использовать те выгоды, что предоставлялись географией, конфигурацией фронта и русской перегруппировкой, подставлявшей правый фланг 3-й армии под контрудар.

Нельзя сказать, что русские командиры ничего не сознавали. Уже со второй половины февраля из 3-й армии, которая застряла перед Краковом, будучи не в силах продвинуться вперед из-за нехватки пополнений и боеприпасов, стали поступать сведения о сосредоточении против нее неприятельских войск и тяжелой артиллерии. Однако штаб Юго-Западного фронта не давал командарму-3 ни резервов, ни техники, так как все это отправлялось на южный фас фронта, где Н.И. Иванов и его новый начальник штаба В.М. Драгомиров предполагали решительное наступление. Бесспорно, что с оперативной точки зрения план штаба Юго-Западного фронта – опрокинуть противника ударом вдоль Карпат с юга на север – был не столь уж и плох. Но для этого, помимо всего прочего (преодоление Южных Карпат и вторжение в Венгрию больших масс русской конницы), требовалось, чтобы войска 8-й, и особенно 3-й, армий сумели удержаться на своих позициях. Очевидно, что поражение 3-й армии и ее отход назад ставили под удар войска 8-й армии, которые оказались бы запертыми в Карпатах с восточной стороны. Далее под удар попадали и части 11-й и 9-й армий – вся южная ударная группировка.

Признавая, что развивать наступление в Карпатах нечем, штаб фронта все-таки приказывал удерживаться на занимаемых позициях впредь до восполнения необходимых запасов боеприпасов. Телеграмма Иванова командармам от 2 апреля гласила: «согласно сложившейся обстановки настоящего времени и новым планам высшего командования, наше вторжение в Венгрию перестало быть необходимостью. Основная цель наших действий состоит в преграждении противнику доступа в занятые нами области, и только в случае наступления в пределы Галиции неприятель должен быть встречен переходом в наступление и отброшен за Карпаты в пределы Венгрии для прекращения раз навсегда его попытки к наступлению и обратному овладению занятыми нами областями». Телеграмма явственно указывает на переход к стратегической обороне, причем штаб фронта наивно полагает, что австро-германский удар может быть отражен встречным контрнаступлением обескровленных русских войск, лишенных боеприпасов.

Единственным вариантом для командарма-3 была организация ударной армейской группы из части корпусов, так как было понятно, что при чрезвычайной бедности в вооружении и боеприпасах удержаться в первой линии под мощным ударом противника не удастся. Такая группа, сведенная в кулак, позволила бы выиграть время для отхода за реку Сан посредством контратак по неприятелю. Но Иванов требовал сосредоточения соединений на стыке с 8-й армией, и Радко-Дмитриев, скрепя сердце, подчинялся своему начальнику. Сведения войсковой разведки, еще за десять дней предупреждавшей о предстоящем наступлении противника на участке именно под Горлице-Тарновом, ставились под сомнение фронтовым главнокомандованием, как не отвечавшие наступательным устремлениям главкоюза.

Для немцев же, уже решившим перенести главный удар на Восточный фронт, следовало выбрать место атаки. А.А. Незнамов считал, что «выбор места прорыва ограничивался сравнительно узкими рамками. Он был возможен либо между Пилицей и Верхней Вислой, либо между Верхней Вислой и Бескидами. Начальник [германского] генерального штаба остановился на последнем направлении…»[160]. В случае успеха австро-германцы получали возможность оттеснить 4-ю и 5-ю армии в Польшу, а русские армии Юго-Западного фронта – выбить из Карпат, и далее – из Галиции. Для непосредственного нанесения удара был выбран участок Горлице – Тарнов, являвшийся наиболее удобным для выполнения поставленной задачи – отбрасыванию русского Юго-Западного фронта из