1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

пропаганда священников, и главное – не цацкаться с симулянтами и дезертирами. А то – «у человека оцарапан палец, а он лежит в каких-то госпиталях и притворяется больным»[150]. Действительно, в марте 1915г. из плена вернулась сестра милосердия Самарского лазарета П.А. Райзман-Славинская. Из разговора с пленными она, в частности, узнала, что солдаты 272-го пехотного Гдовского полка сдались, потому что «им надоело сидеть в окопах и они измучились». Большую часть сдавшихся составляли ратники ополчения. Сообщая об этом командармам, М.В. Алексеев рекомендовал прочитать об этом позоре в подразделениях, и присовокуплял: «вообще хромает воспитательная и устрашающая у нас сторона, потому так позорно велики цифры в ведомостях о „без вести пропавших“. Наши начальники не прибегают к уничтожению собственными пулеметами сдающихся, над чем не останавливается наш враг. Смею рассчитывать, что если недостаточно развито сознание долга, то они должны быть убеждены, что будут уничтожены собственными пулями, ибо к подлому трусу и изменнику иного отношения быть не может. Пусть выбирают что-либо одно»[151].

Пока русские готовились возобновить наступление, перегруппировывая армии и пополняя дивизии и корпуса остатками обученных резервов, австро-германцы, ведшие тяжелые бои в районе важнейшего перевала – Козювки, сами нанесли удар. Очередной переход войск противника 20 февраля в контрнаступление опять-таки пришелся на перемышльском направлении. Главнокомандующий австро-венгерскими вооруженными силами Ф. Конрад фон Гётцендорф сделал последнюю попытку выручить из осады запертый в крепости Перемышль гарнизон Г. Кусманек фон Бургнойштэдтена.

Подтянув резервы, австро-германцы нанесли первый удар по русскому 8-му армейскому корпусу В.М. Драгомирова. Вновь на пути наступления врага стояли войска 8-й армии. В упорных оборонительных сражениях у Балигрода, на горных перевалах, превосходившая неприятельская группировка была измотана и обескровлена. При этом противники бросили в бой все наличные резервы. Слишком высока была ставка – десятки тысяч гарнизона в осажденной австрийской крепости Перемышль. Потери сторон в февральской мясорубке были громадными – до 200тыс. чел. Удачный исход отражения неприятельского удара, по логике высших штабов, должен был получить свое наступательное развитие. 1 марта главкоюз Н.И. Иванов отдал директиву об общем наступлении всеми армиями фронта, и 6-го числа 3-я (Р.Д. Радко-Дмитриев) и 8-я (А.А. Брусилов) армии двинулись вперед. Теперь уже больше людей теряли русские, не имевшие возможности подготовлять пехотные атаки артиллерийскими ударами.

К 6 марта 1915г., спустя месяц после поражения 10-й армии в Августовской операции и спустя неделю после завершения русского контрнаступления под Праснышем, Северо-Западный фронт окончательно перешел к обороне, а Юго-Западный фронт, напротив, получил ярко выраженные наступательные задачи. Начальник штаба Верховного главнокомандующего Н.Н. Янушкевич писал в этот день главкоюзу: «Верховный главнокомандующий имеет своей основной целью перейти всем Северо-Западным фронтом к чисто оборонительного характера действиям, Юго-Западному фронту предназначает главнейшую задачу будущей части кампании. Общая идея – действовать активно, начиная с левого фланга Юго-Западного фронта, продвигаясь в направлении примерно к Будапешту и далее в обход всей линии Краков – Познань – Торн… Посему, по мере возможности, в зависимости от обстановки, от успешности пополнения кадров укомплектованиями, соответствующее количество войск будет переброшено на Юго-Западный фронт для его усиления и обеспечения успеха его действий. Это направление и этот характер действий избраны еще и потому, что они дают нам возможность войти в связь с румынской армией, в случае ее присоединения к нам»[152].

Ставка, не желая отказываться от производства наступления, и потерпев поражение на Северо-Западном фронте, перенесла главный удар на Юго-Западный фронт, возлагая теперь на него все свои надежды, связанные со скорым окончанием войны. Отказавшись от намерения по проламыванию австрийских укрепленных позиций в Краковском крепостном районе, главкоюз Н.И. Иванов переносит основные усилия в Южные Карпаты, куда была переброшена 9-я армия, дабы стать острием Юго-Западного фронта в предстоящей операции. Многочисленная кавалерия, отданная командарму-9 П.А. Лечицкому, предназначалась для активных маневренных действий в Венгрии.

Следовательно, русские разработали свой собственный план контрнаступления, направленный не только на то, чтобы остановить наступление неприятеля, но и на то, чтобы самим прорвать в данном районе австро-германский фронт. Для выполнения этой задачи в войска Юго-Западного фронта были отправлены последние запасы снарядов. Телеграмма Ставки председателю Особой комиссии по артиллерийской части от 7 марта гласила: «Положение очень серьезно, недостаток пушечных патронов критический; подача замедлена, фронты нервно настроены, возможны серьезные неудачи от недостатка патронов; между тем, успех во многих местах вполне возможен; нужны сверхмеры». В результате армиям Юго-Западного фронта были отправлены все только что изготовленные и еще не испытанные на заводах 3-дм снаряды. Затем войска получили еще 212тыс. снарядов, но и их было недостаточно: «ограничение расхода 76-мм патронов и недостаток их сыграли большую роль в неудаче похода в Карпаты. Недостаточность боевого питания артиллерии при движении в Карпаты в феврале и марте могла объясняться крайней трудностью организации подвоза с тыла в горы, да еще в пору распутицы»[153].

Таким образом, по объективному состоянию ситуации, русская сторона не имела шансов на победу в весенней кампании просто потому, что для сражений на венгерской равнине в войсках уже не осталось бы необходимого количества снарядов. Правда, в это время нехватку артиллерийского снабжения испытывал и противник – письмо с фронта говорит: «снаряды у немцев теперь из довольно плохого материала. Смесь с примесью меди. Артиллерия стреляет плохо, зато наша артиллерия на высоте»[154], – но немцы уже перевели промышленность на военные рельсы, и войска ожидали притока снарядов в самом ближайшем времени. М.Д. Бонч-Бруевич указывает, что в своем оперативном планировании на зиму – весну 1915г. Ставка сознательно отказалась от маневренности действий в пользу простого размена пешками – войсками. Дело в том, что Верховному главнокомандующему было доложено об ухудшившемся качестве германских снарядов, и великий князь Николай Николаевич решил заставить противника истощить свои ресурсы[155]. Но результатом стало истощение ресурсов России, как державы, более слабой в промышленном отношении.

Согласно новому плану главкоюза, главный удар на вверенном ему фронте передавался на южный фланг, в 9-ю армию, где в боях 16–18 марта под Хотином 2-м и 3-м кавалерийскими корпусами была разгромлена австро-германская армейская группа генерала Маршаля. Поражение немцев позволило П.А. Лечицкому перейти в контрнаступление. Это решение подкреплялось несомненным успехом в смысле овладения территорией: до конца марта русские армии Юго-Западного фронта на всех участках перевалили Карпаты, заняв практически все важнейшие перевалы, и теперь готовились к спуску на венгерскую равнину. Однако успехи 8-й и 9-й армий одновременно создавали угрозу собственному северному фасу фронта. Ввиду втягивания армий Юго-Западного фронта в Карпаты правый фланг правофланговой 3-й армии повисал в воздухе. Вдобавок 4-я армия А.Е. Эверта, располагавшаяся