1915 год. Борьба за русские крепости на Восточном фронте - Максим Викторович Оськин

Карпат. Как писал уже после войны профессор Николаевской военной академии М.А. Иностранцев, выбор Горлице был обусловлен следующими факторами: «1) на этом участке фланги были бы обеспечены Вислой и Карпатами; 2) бедность этого района на русской стороне железными дорогами лишала бы русских возможности сделать быструю перегруппировку войск». Фалькенгайн должен был ударить так, чтобы пошатнуть весь русский фронт, то есть – где-нибудь в центре, и Горлице подходил для этого лучше всего[161].

Развитие наступления вглубь русской Польши предполагалось в зависимости от успеха прорыва под Горлице – Тарновом, так как немцы не могли до конца поверить, что русская военная промышленность на данном этапе находится в полосе тяжелейшего кризиса. Поэтому задача-минимум (отказ русских от выхода на Венгерскую равнину и отбрасывание их из Галиции) очень скоро выросла в задачу-максимум (вывод Российской империи из войны). Замыслы германского командования строились на возможности устроить русским армиям Юго-Западного фронта «Канны»: движение ударной австро-германской группировки от Горлице на юго-восток с одновременным сломом русского южного фаса в Южных Карпатах и броска находящихся там австрийских сил на северо-восток. Сомкнуть «клещи» предполагалось в районе Перемышля. При успехе такого плана русский Юго-Западный фронт оказывался почти полностью уничтоженным.

Дабы вынудить русских разбросать свои резервы, за несколько дней до начала наступления на Горлице, Неманская армия О. фон Белова должна была ударить в Южной Курляндии. Тем самым резервы Северо-Западного фронта отправлялись на данный участок, что лишало русскую Ставку возможности маневрировать резервами между армиями и фронтами. И действительно, 14 апреля немцы предпримут наступление в направлении на Либаву, которая падет 25 апреля. Впрочем, значительных резервов М.В. Алексеев сюда все равно не дал, разгадав замысел неприятеля. Одновременно с событиями в Курляндии австро-германцы атаковали русскую 8-ю армию на главном Карпатском хребте. Удары в общем направлении на Стрый побудили Н.И. Иванова отвлечься от положения дел в 3-й армии. Главкоюз вообразил себе, что неприятель пытается сорвать готовящееся русское наступление очередным ударом в центре Юго-Западного фронта, сбив 8-ю армию с занятых перевалов. О том непреложном факте, что эти атаки были отвлекающими, штаб фронта догадался лишь уже после прорыва под Горлице.

16 апреля Юго-Западный фронт, в духе прежних директив своего главнокомандующего, начал наступление на крайнем южном фасе. Теперь генерал Иванов предполагал одновременным наступлением 3-й и 8-й армий с правого фланга, и 9-й армии с левого фланга, сомкнуть клещи в тылу чуть ли не всего австрийского фронта. О реальной возможности производства такого маневра главкоюз и его штаб не задумывались, а скопление немецких дивизий на крайнем северном фасе не рассматривалось командованием фронта как слишком серьезная угроза. Считалось, что противник подстраховывается на краковском направлении, и максимум, на что он способен,– незначительный контрудар по русской 3-й армии, который будет отражен немногочисленными фронтовыми резервами.

Предназначенная для прорыва русского фронта 11-я армия А. фон Макензена формировалась из войск, переброшенных с Западного фронта. Для проведения контрудара на Востоке из Франции, где англо-французы и не помышляли о наступлении, предпочитая, чтобы кровью истекали русские, прибыли 12 дивизий, в том числе гвардейский корпус. Ударные германские подразделения в высокой степени насыщались офицерами, получившими на Французском фронте бесценный опыт позиционной борьбы. Немцами широко использовалась дезинформация. Головные эшелоны германских корпусов, сосредотачиваемых в северных Карпатах и под Краковом, перебрасывались туда кружным маршрутом через крепость Торн, чтобы создать у русских впечатление о перебросках войск в Восточную Пруссию, где намечался отвлекающий удар Неманской армии в Курляндии. Командирами частей также назначались наиболее опытные офицеры, прошедшие практику боев на Западе[162].

Помимо немецких подразделений, в 11-ю армию Макензена также были включены 4 пехотные и кавалерийская дивизия австрийцев, составившие 6-й армейский корпус А. Арц фон Штрауссенбурга. Вдобавок 4-я австрийская армия эрцгерцога Иосифа-Фердинанда, располагавшаяся севернее, была подчинена Макензену в оперативном отношении, а сам он был в формальном подчинении австро-венгерского командования. Однако Конрад отдавал приказы Макензену только через Фалькенгайна: «эта сложная конструкция должна была одновременно обеспечить контроль германского руководства над операцией и позволить австро-венгерскому командованию сохранить лицо»[163].

Находившаяся южнее 3-я австрийская армия С. Бороевич фон Бойна, долженствовавшая сковать силы русских 3-й и правого фланга 8-й армий в Карпатах с фронта, также подчинялась Макензену. Общая численность войск противника только в узком районе предполагаемого прорыва достигала 120тыс. штыков при 260 пулеметах, 457 легких и 159 тяжелых орудиях и 96 тяжелых минометах. А последующий сосредоточенный удар трех армий (одна германская и две австрийские) в 360тыс. чел., поддержанный 1272 легкими и 334 тяжелыми орудиями, с миллионным запасом снарядов, должен был смести русскую 3-ю армию, казалось, вовсе не готовившуюся к отражению неприятельского удара.

В свою очередь, русская 3-я армия Р.Д. Радко-Дмитриева в 219тыс. чел. при 675 легких орудиях и 600 пулеметах, имела на фронте Горлице – Тарнов 9-й (А.М. Драгомиров) и 10-й (Н.И. Протопопов) армейские корпуса. В резерве стояла лишь кавалерия: 7-я, 16-я, 3-я Кавказская, 3-я Донская казачья дивизии. Прочие войска уже втягивались в горы, обеспечивая левый фланг 8-й армии – 12-й армейский корпус Л.В. Леша и 24-й армейский корпус А.А. Цурикова. Самую важную позицию, непосредственно под самим Горлице, занимала второочередная (некадровая) 61-я пехотная дивизия. Вдобавок полки 3-й армии имели значительный некомплект и были измотаны в непрерывных стычках с австрийцами, в то время как немецкие корпуса пополнились до надлежащей численности и отдохнули.

Прорыв у Горлице-Тарнова

Итак, к середине апреля армии Юго-Западного фронта, вытянувшись тонкой линией по Карпатам, готовились к новому наступлению, для осуществления коего не имели ни должных сил, ни надлежащих средств. Главные силы 3-й армии, будучи сосредоточенными на левом фланге армии, нацеливались через Бескиды в Венгрию совместно с войсками 8-й армии, которая, по замыслу штаба фронта, готовилась к решительному форсированию Карпат. Вся Венгрия простиралась перед вышедшими на западный склон гор войсками 24-го армейского корпуса А.А. Цурикова, и в штабе Юго-Западного фронта казалось, что дело уже сделано, малейшее усилие – и игра будет решена едва ли не сама собой.

Располагая неопровержимой информацией о нехватке снарядов в русской артиллерии, германское командование решило предварительно подавить русское сопротивление мощнейшим артиллерийским огнем, а уже затем бросить в бой пехоту. Немцы подтянули свои передовые окопы всего на расстояние в 800м от русских траншей. В 6.00 19 апреля началась артиллерийская подготовка, продолжавшаяся 4 часа. На фронте прорыва (10-й армейский корпус Н.И. Протопопова) германцы имели превосходство в живой силе в 2 раза, в легкой и гаубичной артиллерии в 4,5 раза, в тяжелой артиллерии в 40 раз (159 орудий против 4), абсолютное превосходство