Полководец князь Воротынский - Владимир Георгиевич Нестеренко

– Не пристало нам беглых полоняников привечать, но коль вошел, какая нужда?

– Я не беглый, с разрешения нукера о выкупе, мой батюшка Головин Иван Степанович богатый дворянин из-под Рязани. Он за меня выкуп даст мурзе, не поскупится. Только как весточку ему послать? На вас надежа, на посла государева.

– Откель такие мудреные слова знаешь?

– Грамоту русскую разумею, читал книги. Теперь у Дивея-мурзы украдкой татарскую грамоту познаю.

– Проходи, все расскажешь послу, – услышав имя мурзы, быстро согласился опричник. – Только больно ты нищ.

Посольские палаты, как и двор, показались Семену широкими и светлыми. Убранство богатое. Вдоль стен стояли две широкие лавки, в центре длинный и широкий стол с деревянным креслом. Под потолком на стержнях висели подсвечники с множеством свечей. Пол выстлан мрамором. Из боковой комнаты вышел царский вельможный посол в одежде опричника с богатой перевязью на груди.

– Полонянин Семен Головин, сын дворянский бьет челом к тебе, – сказал сопровождающий Семена опричник, – живет у самого Дивея-мурзы, знает грамоту и татарскую молвь.

– Что просишь, сын дворянский?

– Прошу выкупить меня у мурзы, мой батюшка в долгу не останется. Я знаю русскую и татарскую грамоты. Рад служить государю в этих чужеземных далях.

– Мурза знает о твоей учености?

– Нет, сие держу в тайне. У мурзы есть русский и татарский алфавиты, я несколько раз видел сие и запомнил. Могу читать и составлять слова по-татарски.

– Мурза жаден и запросит за тебя большую казну. Ты сбежал?

– Нет, меня отпустил Саид. Мы пошли с ним за покупками на базар, я втолмачил ему, что может от меня заработать. Если я не вернусь, он зарежет Весняну, дочь купеческую, я за нее тоже прошу.

– Не много ли ты хочешь? – сдвинул брови посол. – Почему ты решил, что мы тебе поможем и верим?

– Саид рассказывал, что знатных людей мурза отдает за выкуп.

– Чем же ты знатен? – рассмеялся Нагой. – Тем, что знаешь две грамоты?

– Могу сообщить об одной тайне, если здесь можно говорить.

– Говори, без опаски. Определим цену твоей тайны.

– Со вчерашнего дня хан готовит очень большой набег на Русь.

– Откуда такие вести? – встревоженно переглянулся Нагой с опричником.

– Два дня назад Саид брал меня в свой дувал, и я слышал, как он говорил о готовке похода своим сыновьям. Но не всегда простые слова можно взять за веру, но дела в первую очередь.

– Какие же дела? – нетерпеливо спросил Нагой.

– Татары согнали отборных лошадей в конюшни и стали кормить их овсом.

Нагой сощурился, и тревожная улыбка тронула его губы, в глазах вспыхнул огонь недоверия.

– Тебе сии вести принес ангел?

– Со слов Саида я вывел, что овсом татары кормят коней только перед набегом для выносливости. В набеге за одно солнце они покрывают десятикратный путь пешца. Каждый нукер имеет запасным три коня для смены, полона и награбленного добра. Кормить коней овсом они будут полторы луны. В середине мая пойдет изгон.

Нагой знал о подобной подготовке лошадей к набегу из уст беев Сулешевых, которые особо задаривались государем дорогими подарками для получения известий о Крыме, о его царе, царевичах и первостепенных вельможах, о набегах, с какими странами хан ведет мирные переговоры. Особенно государя беспокоило то, как влияет на хана захватническая политика Оттоманской Порты, насколько властелин Крыма зависим от султана? Последнее время Сулешевы стали скупы на язык. Боятся ханского гнева. Девлет-Гирей жестко пресек смуту в царстве, получил крепкую поддержку ногайской орды и стал ежегодно обрушивать на Русь, Польшу, Молдову, Валахию набеги, обогащаясь за счет грабежа, помышляя вернуть Казанские и Астраханские юрты. Только богатые поминки от государей сдерживали его на время от пустошения земель щедрого данника. Вот и о начале подготовки к нынешнему набегу пока молчат Сулеши, не разговорятся без новых подарков. Девлет-Гирей стал подозрителен к своим вельможам, особенно после того, как приблизил к себе Дивея. Нагой дважды встречался с мурзой, увидел в нем хитрого и опасного советника с богатым опытом набегов, знанием наших оборонительных засечных линий. Мурза склонен, в отличие от хана, к применению огнестрельного оружия. Просьба Семена дает возможность еще раз встретиться с мурзой, глубже понять его характер и его полководческие способности.

– Твои слова мне понравились, я лично встречусь с мурзой и поговорю о твоем выкупе.

– Благодарствую, батюшка посол, – Семен упал перед ним на колени, – замолвите слово о Весняне. Дайте мне несколько монет, чтобы я сейчас же мог заплатить Саиду, и тогда он наш союзник.

– Верно, получи. – Посол достал из стола кошель и вытряхнул из него несколько ефимок, передал Семену. – А теперь иди и о кормлении лошадей овсом никому ни слова. Иначе не сносить тебе головы. Мурзе скажешь, если будет пытать, что тебя на базаре увидел вот этот Федор и признал в тебе сына своего товарища Головина, а ты к нам не приходил. Федор, проводи гостя, проследи, как он пристанет к Саиду.

Семен и Федор ушли, а посол погрузился в невеселую думу. Он видел: новые невзгоды скоро упадут на русские земли. Его тайные шептуны должны проверить весть Семена, и тогда в Москву уйдут несколько тайных гонцов по всем основным дорогам. Одни напрямик через Перекоп в верхи Дона и на Серпухов, другие – на остров Хортицу на Днепре к казачьим атаманам и дальше с их поддержкой. Еще через Азов по Дону есть путь проторенный татарами на рязанские земли. Какому гонцу удача выпадет: велика и опасна Дикая степь. Послу надо знать, сколько туменов пойдут в набег, какую дорогу выберет крымец?

Ногой видел, что государь стремится сохранить мир с Оттоманской Портой, через послов поздравлял султана Селима с воцарением, желал большой торговли и дружбы. Султан не хотел мира, воевал Астрахань, но неудачно, просил у польского короля Сигизмунда Киев для нападения оттуда на Русь. Велел султан на Дунае строить мосты и запасать хлеб для великого войска. Крымского хана Девлет-Гирея правитель турский постоянно толкает к набегам на наши земли. И к горечи государя и посла царевич крымский Адил-Гирей весной 1570 года в предгорьях Кавказа разбил рать тестя Иоанна Темрюка Айдарова, взял не только большой полон, но и двух его сыновей. Поражение кабардинского князя сильно ослабило позиции России на Северном Кавказе, лишало союзников в борьбе с татарами. На западе и севере союзников вовсе никогда не было. То затухая, то разгораясь, там шла Ливонская война. С соседней Польшей так и не сложился военно-политический союз, хотя польские земли постоянно подвергались татарским набегам.

Совсем недавно крымский царь призвал