Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

И вышли эсты из замков вновь строить свои сожженные деревни и церкви. Точно так же и ливы и лэтты появились из лесных убежищ, где уже много лет скрывались во время войн; и вернулся каждый в свою деревню, к своему полю, стали пахать и сеять в полной безопасности, которой не видали уже сорок лет, так как литовцы и другие племена, ни до начала проповеди Слова Божьего в Ливонии, ни после крещения жителей, никогда не оставляли их в покое и безопасности. Теперь же все наслаждались спокойствием, трудясь на поле или занимаясь другими работами, и никто не пугал их. Глубже познав веру христианскую, они уверовали в Иисуса Христа, Сына Божьего, который, после печальных войн и гибели многих, после мора и множества бедствий, в конце концов сжалился над своим оставшимся народом, даровав ему мир и безопасность. И успокоился народ за Господом, благословляя Благословенного во веки» [ГЛ. XXIX, 1].

«Успокоение Ливонии» после 1224 г. было, конечно, мечтой хрониста. Восточные рубежи немецких владений действительно теперь достигли своего исторического максимума и фактически совпали с нынешней границей России. Но многие в Западной Европе и на Руси считали тогда, что это все же промежуточный результат. Менее чем через десять лет сложившейся системе бросят вызов. А последующие полвека будут истерзаны попытками сдвинуть границу то на восток, то на запад.

В 1224 г. казалось, что Ливония и Эстония покорены и получили прочный внешний мир. Местные племена забыли о язычестве и не прекословят своим иноземным правителям. Русские подписали договор и ушли, довольствуясь данью с Талавы. Пора было налаживать жизнь. И тут стало очевидно, что прежние союзники-колонизаторы вовсе не являются добрыми соседями.

Как отмечалось, по соглашению 1207 г. все покоренные крестоносцами области делились на две части: треть Ордену меченосцев и две трети Рижскому епископу (или его дочерней епархии) [ГЛ. XI, 3]. В Ливонии эти разделы прошли безболезненно. Епископ Альберт оставил за собой Торейду, Идумею, часть Метсеполэ и часть Кукенойса. Орден получил замок Ашераден (Ascheraden) с большим куском левобережья Даугавы. На правом берегу орденские владения включали треть Кукенойса и вытянулись широкой полосой от Риги в сторону эстонской границы, включали замки Зегевольд (нем. Segewold; лтш. Sigulda, Сигулда) и Венден. В 1224 г. епископ разделил с Орденом в согласованной пропорции также часть латгальской Талавы.

Покорение Эстонии породило новый предмет для споров. Однако участников дележа здесь было больше. На контроль в Северной Эстонии (Вирония, Гаррия, Гервен, Ревеле) и Приморье (Maritima, Вик) претендовали датчане. Еще в 1206 г. они пытались закрепиться на Эзеле, но неудачно. Инициативу перехватил Рижский епископ. Папа Римский Иннокентий III даровал ему право избирать и посвящать других епископов в землях, «которые Бог, через посредство Ливонской церкви, подчинит вере христианской» [ГЛ. XV, 4]. В 1211 г. Альберт назначил в области севернее Ливонии церковного главу – первого эстонского епископа [ГЛ. XV, 4]. Им стал Теодорих, известный миссионер, цистерцианский монах из Торейды, которого неоднократно епископы Мейнард и Альберт посылали в Рим, который участвовал в основании Ордена меченосцев, а в 1202 г. стал аббатом монастыря, заложенного цистерцианцами в Дюнамюнде (Dunemunde; лтш. Daugavgrīva; устье Даугавы). Создание епархии было утверждено папой 31 октября 1213 г. [LUB, I. № 35]. Резиденцией Теодориха должен был стать замок Леаль (нем. Leal, эст. Lihula) – важнейшее поселение в Приморье. Но, несмотря на то что епархия официально именовалась Леальской, сами епископы укрепиться в тех землях не смогли.

Как мы упоминали, когда Альберт еще только готовился к проповеди на Даугаве, он заручился поддержкой сразу всех могущественных сил Балтии – он побывал и у датского короля, и у Лундского архиепископа, и у германского императора. На начальной стадии миссии это было оправданно. Собственно все страны Балтии входили в диоцез Лундского архиепископа, отчего церковное развитие в Ливонии без его санкции было невозможно. Впоследствии Альберт приложит много усилий, чтобы не только отделаться от претензий датского короля и церкви, но полностью обособиться, подчинившись непосредственно папскому престолу. В 1214 г. папа выпустил буллу, в соответствии с которой можно было понять, что Рига никогда не включалась в ту или иную митрополию, подчиняясь непосредственно римскому престолу. Это стало причиной напряженности в отношениях Альберта с Бременским архиепископом, который стал чинить препятствия набору крестоносцев [LUB, I. № 47–49]. В этом споре рижский иерарх попытался заручиться поддержкой датского короля и Лундской церкви. Они с готовностью отозвались и не только помогли с набором пилигримов, но сами, собрав войско, направились обращать в христианство языческие племена в северо-восточном углу Балтийского побережья. Альберт сам спровоцировал участие датчан в колонизации Прибалтики.

У крестоносцев в Риге не хватало сил, чтобы дотянуться до Северной Эстонии. В борьбу за те области включились Дания и Швеция. Шведы в августе 1220 г. высадились в Роталии, но все были перебиты [ГЛ. XXIV, 3]. Дании – самому могущественному государству Северной Европы того времени – сопутствовала большая удача. Даже епископ Теодорих, разуверившись в рижанах или рассорившись с ними, поддержал датскую экспансию, рассчитывая закрепиться в своей епархии. Весной 1219 г. датский король Вальдемар в сопровождении большой армии высадился в земле Ревеле, разгромил эстов и начал строительство замка, ставшего столицей его владений. Случилось так, что уже в самом начале кампании под Ревелем язычниками был убит епископ Теодорих [ГЛ. XXIII, 2]. Весть о мученической гибели эстонского первоиерарха быстро разнеслась по Европе [LUB, I. № 61]. Возможно, именно она подвигла шведов нацелить свой крестовый поход летом 1220 г. в Роталию (Приморье) к замку Леаль, который так и не смог занять Теодорих. Шведы не преминули назначить в те земли собственного епископа, но тот погиб вместе со всем шведским десантом. Еще ранее находившийся в 1219 г. при датском войске архиепископ Лундский Андрей посвятил в качестве Ревельского епископа королевского капеллана Весцелина. Вскоре датчане назначили отдельного епископа и для Виронии.

Узнав о гибели Теодориха, Рижский епископ также выбрал ему преемника – собственного брата Германа, аббата бенедиктинского монастыря Св. Павла около Бремена. В начале 1220 г. архиепископ Магдебургский посвятил его в епископы Эстонские [ГЛ. XXIII, 11; LUB, I. № 61]. Однако из-за сопротивления Дании Герман не мог прибыть даже к брату в Ригу, которая фактически утратила контроль над эстонской частью епархии. Сюзеренитет над Эстонией был объявлен принадлежащим Дании. Под угрозой была и собственно Ливония, на которую также метили датчане. Впоследствии они пытались назначать в Ригу своих судей, но горожане их не приняли [ГЛ. XXV, 2].

Конфликт быстро набирал силу. Летом 1220 г. епископ Альберт отплыл в Германию, в Любек, откуда «тайно», скрываясь