Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

что заставило Ригу и Орден сконцентрировать внимание на южных рубежах. Большой поход в Земгалию планировался на 1229 г., но смерть епископа Альберта (17 января 1229 г.) отсрочила и его. В Ливонии разразилась очередная усобица в борьбе за власть.

Есть все основания полагать, что уверенность Рима в существовании католических симпатий на Руси была не беспочвенной. Как мы уже писали, Псков после 1224 г. все более склонялся к уплотнению связей с Ригой. Западная партия вполне могла развиваться также на родственных контактах князя Владимира Мстиславича, который, судя по некоторым предположениям, правил в Пскове вплоть до своей смерти в 1227 г. Ярко проступает контекст сближения псковичей с латинянами в их конфликте с Новгородом и князем Ярославом, разразившемся в 1228 г.

§ 2.2. Борьба за Финляндию и походы князя Ярослава Всеволодовича, 1226–1227 гг.

В конце 1224 г., возможно, вскоре после падения Юрьева, с новгородского стола тайно («нощью, утаивъся») сбежал молодой княжич Всеволод Юрьевич. Он укрылся в Торжке и стал жаловаться отцу, великому князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу, на неких новгородских бояр: Якима Иванковича, Микифора Тудоровича, Иванку Тимощинича, Судилу Савинича, Вячка, Иванца и Рядка. Юрий потребовал их выдачи. Новгородцы после некоторого размышления отказались, начав готовиться к войне. Конфликт едва разрешили путем большого откупа и передачи новгородского стола шурину (брату жены) Юрия, Михаилу Всеволодовичу Черниговскому. Суздальцы разграбили окрестности Торжка и ушли [НПЛ. С. 64, 268].

Утвердившись в Новгороде весной 1225 г., Михаил Черниговский пробыл там недолго. Волховская столица становилась все менее привлекательной для русских князей. Боярская вольница и сложная система волостного правления не создавали комфорта гордым Рюриковичам. Судя по всему, доходы новгородского князя также были невелики. Все чаще князья, пожив некоторое время в Новгороде, покидали его, оставляя в качестве смотрителя одного из своих сыновей. Великий князь Владимирский Юрий Всеволодович вообще никогда в Новгород не ездил – только сыновей посылал. Почти то же будет делать его брат Ярослав.

Михаил Всеволодович (1179–1246) большую часть жизни оставался владетелем мелкой Черниговской волости. До 1206 г. о месте его княжения ничего неизвестно. В том году он получил Переяславль-Русский, откуда его отец – черниговский князь Всеволод Святославич «Чермный» – изгнал молодого (шестнадцатилетнего) Ярослава Всеволодовича, невольно заложив взаимную неприязнь между этими князьями [ЛЛ. С. 427–428, 432]. Точного указания о том, когда Михаил стал черниговским князем, нет. В битве на Калке в мае 1223 г. погиб черниговский князь Мстислав Святославич, но, как считают некоторые исследователи, ему наследовал не Михаил, а один из его двоюродных братьев (гипотетический Константин Ольгович)[103]. Мартин Димник считал, что в Чернигове Михаил закрепился только в 1224 г.[104] В любом случае, известно, что в Новгород Михаил отправился уже из Чернигова, где, судя по всему, правил еще совсем недолго[105]. Северное предприятие было для него не самым своевременным. Он договорился с Юрием о возврате захваченных под Торжком товаров, а потом сообщил новгородцам, что покидает их: «не хощю у васъ княжити, иду к Чернигову; а вы ко мне гость пускаите, а яко земля моя, якоже земля ваша, а ваша земля, якоже земля моя» [НПЛ. С. 64, 268]. Михаила долго и безутешно уговаривали остаться, но он упорствовал и в том же 1225 г. покинул Новгород.

У горожан торговый и военный союз с далеким Черниговом не вызывал большого интереса. Традиционной оставалась ориентация на Владимир-Суздаль, житницу и главный транзитный центр. Собственно, Михаила они тоже воспринимали как владимиро-суздальского ставленника. Вскоре после отъезда черниговца новгородцы послали за братом великого князя Юрия Ярославом. Энергичный и воинственный Ярослав уже не раз княжил на Волхове, новгородцы его хорошо знали. Прошлый раз он покинул город в обиде, но теперь его опять просили, приглашали – он согласился. Переяславская волость Ярослава была небольшой, но очень населенной и богатой. С другой стороны, ее статус всегда оттенялся соседством великого Владимира, древнего Ростова и Суздаля. Приняв Новгород, Ярослав не только приобретал другое поле для забот, но получал новое значение в глазах братьев, а также заметный – общерусский – масштаб деятельности.

Летопись не сообщает в 1225 г. о неких особых условиях прибытия Ярослава – клятвах, уговорах. Судя по всему, речь шла о приобретении очередного великокняжеского ставленника в рамках союза с суздальцами. Судя по тому, что при разгроме литовского нападения зимой 1225/26 г. Ярослав вынужден был «посылать» за новгородцами, князь перед началом похода находился не в Новгороде, а, вероятно, у себя в Переяславле. То есть после призвания в 1225 г. он недолго оставался на Волхове.

В Хронике Ливонии указывается, что русские послы «от Новгорода и других городов» прибыли в Ригу после 4 августа 1225 г. При такой датировке сложно определить причастность к этому одного из князей, правивших в Новгороде в 1225 г. Михаил, вероятно, уже уехал или вот-вот собирался, а Ярослав либо только что прибыл, либо вообще еще не ожидался. Надо полагать, что Вильгельма Моденского посетило посольство собственно новгородцев, никак не связанное с княжеской инициативой. С другой стороны, в последующее время наиболее близкие контакты с европейцами поддерживал именно Михаил, а Ярослав, наоборот, чаще с ними враждовал.

Мир с Ригой (вероятно, на традиционные три года), который в 1225 г. новгородцы подтвердили без Ярослава, заставил князя изменить направление военных планов. Зимой 1225/26 г. он вместе с Владимиром Псковским гонит литовцев, грабивших волости вокруг Торопца и до Торжка. Новгородцы тоже сначала собрались ему помогать, но, дойдя до Русы, повернули домой. В бою с литовцами тогда погиб торопецкий князь Давыд Мстиславич, брат Владимира [НПЛ. С. 64, 269; ЛЛ. С. 448, 510]. В 1226 г. Ярослав приезжал в Новгород, но походов не организовывал. Летопись сообщала об этом:

«Прииде князь Ярославъ в Новъград, и не положи того въ гневъ, что новгородци не пошли по немъ» [НПЛ. С. 64–65, 269].

Ярослав собственными силами отогнал литовцев с земель новгородцев, а те ничем не помогли. Папское послание «всем христианам в Руссии», выпущенное 16 ноября 1224 г. и содержащее призыв к совместной борьбе с язычниками, либо не достигло горожан, либо не было ими воспринято. Только псковичи поддержали переяславцев. Однако гнев Ярослава, которого так опасались в Новгороде, не состоялся. Князь предпочел договориться. На зиму 1226/27 г. было намечено новое грандиозное военное предприятие, обещающее компенсировать все предшествующие издержки: поход на емь (фин. häme; швед. tavast, тавасты) в Центральную Финляндию – Тавастию (Tavastland, Тавастланд).

* * *

Юго-западное побережье современной Финляндии населяло племя сумь (фин. suomi), собственно финны, с которыми на севере граничила емь (тавасты), занимавшая озерный край современной Южной и Центральной Финляндии[106]. Слияние этих народностей в XIV–XV вв. привело к формированию финской нации.

Территория еми простиралась от Ботнического до Финского залива, но прибрежные области были ими практически не заселены. Емь