Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

Исходя из подробных летописных данных, есть возможность попробовать локализовать описанные события. На Ладожском озере и на Неве не так много островов, которые располагаются таким образом, что их нельзя обойти, возвращаясь водным путем к Финскому заливу из Ладоги. Скорее всего, это Петроградский остров на территории современного Санкт-Петербурга – место, где разветвляется Нева. Если спускаться по реке от Ладоги к землям еми (Финскому заливу), то его никак не миновать. Именно на нем могли укрепиться ладожане и преградить путь грабителям, которые должны были в результате перебить пленников и попытаться скрыться лесом. В погоне за ними участвовали ижорцы и карелы, то есть жители Карельского перешейка, что также склоняет к тому, что события развивались в Невском устье.

Распределение племенных территорий карел, ижоры, води и веси по И. П. Шаскольскому.

Новгородцы, надо полагать, двигаясь в лодках, достигли Невы, но остались у ее истока. Здесь, через несколько дней, они узнали о разгроме еми, собрали вече и пытались наказать Судимира, обвиненного в задержке движения отряда. В целом при описании событий летописец сохраняет тон сожаления, хотя формально сообщает о полном разгроме интервентов.

Особое внимание уделено летописцем участию ижоры и карелов. Ижора (ižora; ижорцы, inkeroine; в средневековых источниках ingeri, inkeri, inkerikot) – это племенное объединение, родственное карелам. Вплоть до начала XX в. их самоназванием было «карелы», karjalaižt[131]. Оно практически не идентифицируется археологически[132]. По письменным источникам фиксируется ареал его расселения: бассейн реки Ижора (фин. Inkeri) и побережье Невы. Западная граница проходила по реке Стрелка, за которой начиналась Водская земля, а на востоке примерно по реке Назии. На севере ижорцы проживали на Карельском перешейке вплоть до Сестры и Лемболовских высот, а на юге примерно до серднего течения Оредежа. В русской летописи ижора впервые упоминается именно в связи с событиями разгрома еми в 1228 г. Чуть ранее о «Ингарии» (Ingaria) сообщает Хроника Ливонии. Зимой 1221/22 г. в эти земли совершили грабительский набег союзные немцам эстонцы из Уганди и Сакалы. Сначала угандийцы опустошили Водскую землю, а потом сакальцы внезапно, чем очень гордились, разорили Ижору:

«Эсты из Угаунии (Ugaunenses) в середине зимы отправились с войском в поход по глубокому снегу и, пройдя через Виронию (Vironiam), перешли Нарву (Narvam), разграбили соседнюю область и захватили пленных и добычу. Когда они вернулись, тем же путем отправились сакальцы (Saccalanenses) и, перейдя через Нарву, совершили далекий поход в землю, называемую Ингария (Ingaria), принадлежавшую Новгородскому королевству (regno Nogardie). И нашли они эту землю многолюдной, и никакие слухи их не опередили, и нанесли они инграм (Ingaros) тяжкий удар, перебили много мужчин, увели множество пленных обоего пола, а многочисленных овец, быков и много другого скота, что не смогли увести с собой, истребили. И воротились они с огромной добычей, и наполнились Эстония и Ливония русскими пленными (Estonia et Lyvonia de captivis Ruthenorum), и за все зло, причиненное ливам русскими (que Rutheni Lyvonibus intulerunt), отплатили они в тот год вдвойне и втройне» [ГЛ. XXV, 6; МН 2002. С. 133–134].

Ижорцы (Ingaros) отмечены как русские подданные. Скорее всего, они представляли карельское территориальное объединение, зависимое от Новгорода. Однако их данничество могло носить не материальный характер, а, например, компенсироваться «морской стражей» Невского устья, обеспечением безопасного прохождения там купцов. Именно так охарактеризован в Житии Александра Невского ижорский старейшина Пелгусий, которому была поручена «стража морьская» и который известил новгородцев о прибытии шведского отряда в 1240 г. [НПЛ. С. 292, 448]. Отсутствие упоминания ижоры в русских источниках до 1228 г. может быть связано с тем, что их просто смешивали с карелами. Этим ижорцы отличались от води («вожан»), которых летопись неизменно выделяла.

Финно-угорское племя водь (Wath, Vatialaiset, Waddjalaiset) заселяло всю территорию плодородной Ижорской возвышенности примерно от низовий Нарвы и до Ижорской земли (граница вдоль реки Стрелки и по верховьям Ижоры, Оредежа, Суйды), на севере достигало Финского залива, а на юге – среднего течения Луги. Однако вдоль крупных речных артерий и на морском побережье вожане не селились. Большая часть их древностей расположена в центральной части Ижорского плато, что говорит об ориентации на землепашество. Самоназвание води – водьялайн, вадьяко (vad'd'alain, vad'd'jakko), а также маавячи (maavätši – букв. «народ [этой] земли»), что практически совпадает с самоназванием эстонцев[133]. Лингвисты считают, что водский язык был произодным от одного из эстонских диалектов и выделился примерно в начале I тыс. н. э.[134]

Плодородные (почти чернозем) области Ижорского плато с давних времен привлекали внимание соседей. Для новгородцев эти земли были хлебной житницей, и контроль над ними был принципиален. Уже в XI в. мы встречаем водь на страницах русской летописи. В 1069 г. вожане участвуют в набеге полоцкого князя Всеслава на Новгород, что могло быть связано с процессом покорения этих областей новгородцами [НПЛ. С. 17]. Следующий раз летопись упоминает вожан под 1149 г., когда на них совершила набег емь, а новгородцы вступились [НПЛ. С. 28, 215]. Можно сделать заключение, что к середине XII в. водь уже вошла в ареал подвластных Новгороду племен, хотя, вероятно, этот процесс завершился заметно раньше.

Приведенное выше свидетельство Ливонской хроники говорит о том, что интерес к богатствам Водской земли (Woten, Watland) проявляли немцы[135]. Судя по всему, эстонское вторжение 1221/22 г. было лишь пробой сил. За ним последовала попытка завоевания в 1240 г., а также включение земель (води, ижоры и карелов) в состав Вик-Эзельской епархии. Все это заставило ускорить процесс включения Водской пятины в состав Новгорода. Уже с конца XII в. усиливается русская миграция в эти земли, что фиксируется археологически: возрастает число древнерусских находок, сокращается количество чудских[136]. В 1215 г. летопись сообщает о голоде в Новгородских владениях, когда погибло много «вожан»: «Вожане помроша, а останъке разидеся» [НПЛ. С. 54, 253]. Судя по всему, после 1215 г. этнический состав населения Водской земли сильно изменился и обрусел[137].

В 1260-е гг. письменные источники впервые упоминают существование «Вочьскаа» сотни в Новгороде, а в 1338 г. летопись использует термин «Водская земля» Великого Новгорода [ДКУ 1976. С. 149, 150, 152; НПЛ. С. 349]. Исследователи считают, что уже в XIII в. население здесь носило смешанный характер, а к началу XIV в. сплотилось в «русско-чудской культурный симбиоз»[138]. Возможно, в связи с этим мы не располагаем сведениями о водской племенной знати, хотя некоторые исследователи считают, что она еще в достаточно позднее время сохраняла судебную власть, даже имела некие военные функции[139]. Крупнейшие административный и торговый центр там – Копорье – возник, по мнению А. Н. Насонова, как новгородский погост в покоренной земле[140]. Сейчас исследователи связывают появление во второй половине XII в.