Александр Невский и северные крестоносцы. Борьба за сферы влияния в Восточной Прибалтике XIII в. - Денис Григорьевич Хрусталёв

1232 г. Ярослав опять будет оборонять Торопец, но теперь уже один и, надо полагать, как свое владение [ЛЛ. С. 513]. Ту же политику Ярослав проводил по отношению к Пскову, фактически выделившемуся к этому времени из Новгородской земли: при Владимире он был союзником, при Мстиславе – опекуном, а после смерти Мстислава хотел стать сюзереном.

Весной 1228 г. Ярослав отправился в Псков как в свои владения. Скорее всего, целью визита было не просто вступление в права, но и подготовка нового вторжения в Ливонию – его сопровождали новгородский посадник и тысяцкий. Однако дойдя до Дубровны (село на реке Удохе, пограничное между новгородской и псковской землями), князь узнал, что псковичи отказываются их принимать:

«Томь же лете князь Ярославъ, преже сеи рати [на емь], поиде въ Пльсковъ съ посадникомь Иванкомь и тысячьскыи Вячеслав. И слышавше пльсковици, яко идеть к нимъ князь, и затворишася въ городе, не пустиша к собе; князь же, постоявъ на Дубровне, въспятися в Новъгород: промъкла бо ся весть бяше си въ Пльскове (а во Плескове пронесеся речь сиа), яко везеть оковы, хотя ковати вяцьшее мужи» [НПЛ. С. 65–66].

Летописец сообщает, что по Пскову пронесся слух, что князь хочет расправиться с некоторыми знатными горожанами – своими противниками. Созвали вече и решили не пускать известного своим крутым нравом правителя. Ярослав был ошеломлен. Он, видимо, не ожидал такого поворота событий и своеволия псковичей. Вернувшись в Новгород, князь созвал горожан, почему-то на Владычном дворе, хотя епископа в это время не было. Князь обратился к новгородцам с «жалобой великой» на псковичей. Он утверждал, что вез в сундуках дары (ткани и овощи), а не кандалы, но его оболгали и обесчестили:

«И пришьдъ, створи вече въ владычьни дворе и рече, яко „не мыслилъ есмь до пльсковичь груба ничегоже; нъ везлъ есмь былъ въ коробьяхъ дары: паволокы и овощь, а они мя обьщьствовали”; и положи на нихъ жалобу велику» [НПЛ. С. 66, 271].

О реакции новгородцев летопись не сообщает. Вероятно, князь обратился с призывом наказать обидчиков, но ему отказали. Новгородцы воевать с Псковом не хотели. Псковичи могли отделаться формальным признанием сюзеренитета Ярослава, который, как считает летописец, этим не удовлетворился и затаил обиду. Далее последовало нападение еми, и жители были отвлечены кампанией на Неве, а потом уже – на зиму – Ярослав собрался в поход на Ригу[146]. В 1228 г. истекали три года, на которые в 1225 г. был заключен мир с немцами. Казалось бы, все ко времени, но новгородцы и псковичи заподозрили неладное:

«князь насъ зоветь на Ригу, а хотя ити на Пльсковъ» [НПЛ. С. 66, 271].

Ярослав задумал на зиму 1228/29 г. крупное предприятие по разорению Ливонии. Для этого он привел переяславские полки, которые разместил в окрестностях Новгорода, чем вызвал рост дороговизны продуктов на рынке, а вслед за тем неприязнь горожан. Лето оказалось неурожайным, а осень ненастной. К зиме вообще разразился голод. Компенсировать недостачу продуктов должен был грабеж Ливонии, к которому призывал Ярослав.

Узнав о прибытии в Новгород переяславцев, псковичи испугались. Они решили, что рать приведена для их усмирения. Ожидая нападения, Псков заключил оборонительный союз с Ригой:

«То же слышавъше пльсковици, яко приведе Ярослав пълкы, убоявшеся того, възяша миръ съ рижаны, Новгородъ выложивъше, а рекуче: „то вы, а то новгородьци; а намъ ненадобе; нъ оже поидуть на насъ, тъ вы намъ помозите”; и они рекоша: „тако буди”; и пояша у нихъ 40 муж въ талбу» [НПЛ. С. 66, 271].

Рижане прислали в помощь для противостояния с Новгородом военный отряд, судя по перечислению племенных групп участников, немалый: «Немьци и Чюдь, Лотыголу и Либь». На Северо-Западе Руси грозила разразиться настоящая гражданская война. Инициативу по разрешению дела проявил сам Ярослав – он послал в Псков парламентера со словами:

«поидите съ мною на путь [на Ригу], а зла до васъ есмь не мыслилъ никотораго же; а техъ ми выдаите, кто мя обадилъ [оклеветал] къ вамъ» [НПЛ. С. 66, 271].

Псковичи во всем отказали. Их посланник ответил, что своих они не выдадут и на Ригу не пойдут: во-первых, потому что мир заключили с немцами, а во-вторых, потому что после предыдущих походов (на Ревель, на Оденпе, на Венден) новгородцы оставляли псковичей без защиты, а ведь именно псковичам немцы мстили после этих нападений:

«тобе ся, княже, кланяемъ и братьи новгородьцемъ;

на путь не идемъ, а братьи своеи не выдаемъ;

а с рижаны есме миръ взяли.

къ Колываню есте ходивъше, серебро поимали, а сами поидосте в Новъгородъ, а правды не створися, города не взясте, а у Кеси такоже, а у Медвеже голове такоже;

а за то нашю братью избиша на озере, а инии поведени, а вы, роздравше, та прочь (а вы толко раздравши да прочь);

или есте на нас удумали, тъ мы противу васъ съ Святою Богородицею и съ поклономъ;

то вы луче насъ исечите [неже поганыи], а жены и дети поемлете собе, а не луче погании;

тъ вамъ ся кланяемъ» [НПЛ. С. 66][147].

Новгородцы отказались поддержать Ярослава в его походе на Ригу. Переяславские полки были отправлены домой, как и рижский отряд из Пскова. В ходе конфликта псковичи сумели сохранить самостоятельность. Они даже выгнали сторонников Ярослава из числа горожан: «поидите по князи своемь, намъ есте не братья».

Не выдержав обиды, Ярослав покинул Новгород. В качестве местоблюстителей он оставил сыновей – Федора и Александра. Те, однако, долго не продержались – зима была голодной, и народ бунтовал. В феврале 1229 г. новгородцы сменили посадника, отправив жесткие требования к Ярославу. Не дождавшись ответа и испугавшись городских волнений, княжичи со своими сторонниками из города сбежали. Новгородцы пригласили к себе нового правителя – Михаила Черниговского.

Новгородско-псковский конфликт 1228 г. неоднократно привлекал внимание исследователей[148]. Действительно, мы располагаем подробным изложением событий, в ходе которых был установлен военно-политический союз Рижского епископа и города Пскова, предполагавший оказание помощи друг другу в случае нападения третьей стороны – прежде всего, вероятно, новгородцев и литовцев. Первый такой союз источники фиксируют в 1210 г., но он не носил антиновгородской направленности. Тогда его подкрепили браком Теодориха фон Бекесховеде с дочерью князя Владимира Мстиславича. Теперь, после смерти князя Владимира, союзные отношения затвердила уже община Пскова.

Основной вопрос, вокруг которого раскладываются мнения и оценки событий, заключается в том, насколько реальными были планы князя Ярослава наказать псковичей. Или он в самом деле собирался идти на Ригу? Существовала ли действительная причина для конфликта или он был основан на домыслах и недоверии псковичей? А. В. Валеров считает, что Ярослав был оклеветан новгородскими оппозиционерами – сторонниками Внезда Водовика и Бориса Негочевича. Исследователь, вслед за И. Я. Фрояновым и А. Ю. Дворниченко, полагает допустимым, что