Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

смотрит на большой палец: теперь кожа там чистая. Позади, в другом конце вагона, кто-то смеется, а Юки смахивает пару слезинок и натягивает на голову капюшон худи, пытаясь согреться. Девочка громко всхлипывает, жалеет, что не купила еды на станции, потом прислоняется лбом к мягко вибрирующему окну вагона и, пытаясь ни о чем не думать, смотрит на расплывающийся мир за окном отъезжающего от Иваки состава, тренируется делать дыхательные упражнения (на случай очередной панической атаки), отмахивается от волн послеперелетной усталости и вжимается поуютнее в изгиб сиденья.

* * *

Юки резко просыпается, обнаружив, что поезд встал на незнакомой станции, и успевает расслышать только конец объявления на беглом японском: что-то про автобус, который едет в районы севернее Сендая.

Все встают, и какой-то старик подталкивает ее локтем:

– Конечная, девушка. Хироно – последняя остановка на линии.

– Простите, а вы не знаете, как добраться до Осомы?

– Осомы? Рядом с Одакой?

– Да. Простите за беспокойство.

Старик пожимает плечами:

– На такси. Если найдете. И если вас захотят отвезти. Автобус едет в Сендай, но он делает крюк вокруг зоны радиации. Шестая национальная еще перекрыта, по крайней мере, тот отрезок шоссе, который проходит рядом с реактором. Полный бардак. – Плотно завязывая шарф узлом, собеседник внимательно смотрит на Юки. – Вот так. А вы откуда? Из Токио?

– Я местная, – говорит она, доставая рюкзак с багажной полки. – Еду домой.

Брови старика под полями небольшой шляпы удивленно изгибаются.

– О! Правда? Будьте крайне осторожны, хорошо?

* * *

Юки поглубже натягивает капюшон на голову, спеша вслед за другими пассажирами, стреляет глазами направо и налево, пытается укрыться в толпе. Девочка знает свою маму (та наверняка уже поставила на уши всех, от полиции и соцзащиты до береговой охраны), поэтому не удивляется, когда замечает, что двое мужчин в форме стоят чуть дальше выхода и внимательно рассматривают пассажиров. Это может показаться странным, но Юки уверена, что они разыскивают ее. Нельзя попасться здесь, так рано, но и со станции нет другого выхода, а маскировка может подвести. Юки колеблется, замедляет шаг…

Черт.

Внезапно за офицерами раздается резкий визг, будто станционный громкоговоритель сломался и взвыл, исторгая непонятные сигналы, – мужчины поворачиваются вправо, и один из них что-то говорит другому, а затем идет в сторону шума. Юки же спешит нагнать старика в шляпе.

– Простите, а вы не могли бы проводить меня до стоянки такси?

– Ее легко найти. – Он снова с подозрением к ней присматривается. – А вы не должны быть в школе?

– Нет, – чирикает в ответ Юки. – Я ездила на шахматный турнир.

– О, вот оно как. Я-то сам больше люблю го.

– С ними у меня не очень, но я пока учусь.

Поболтав о воображаемом турнире и описав, как она выиграла три партии и проиграла две, Юки проскальзывает мимо второго офицера, пока тот отвлекся, и оказывается в небольшом унылом вестибюле. Она поворачивается в сторону визжащего звука и видит, как полицейский надвигается на молодого уличного музыканта. Парень в плотно натянутой на голову шерстяной шапке присел около усилителя и, пытаясь устранить замыкание, машет рукой, сигналя, что понимает, что нарушает порядок. Однако голос музыканта звучит спокойно:

– Сумимасэн[38]. Прошу прощения, сейчас все починю.

* * *

Юки осторожно принюхивается.

Холодно, да валит мокрый снег. А так все о’кей. Но если подумать, радиацию нельзя унюхать, увидеть или услышать, правда же?

На парковке осталось только одно такси; старик-водитель полусидит на капоте и курит. Услышав шаги Юки, мужчина оборачивается и кидает сигарету в грязное снежное месиво под ногами. Лицо таксиста покрыто красными пятнами, и, когда он оглядывает девочку с ног до головы раз, а потом – второй, на его лбу залегают глубокие складки. Может, не самый дружелюбный, но Юки надо на всякий случай побыстрее улизнуть от полицейских.

Она вспоминает, как мама предупреждала, что нельзя садиться в машину к подозрительным мужчинам. А потом сжимает телефон в кармане и подходит к таксисту. У него же есть официальное удостоверение, так что, наверное, можно.

– Э-эм, извините?

– Чем могу помочь, девушка?

– Простите за беспокойство, но, если не сложно, не могли бы вы отвезти меня к Осоме? Буду очень благодарна.

– В Осому! Правда? – Старик снова хмурится. – Придется объезжать зону радиации.

– Я еду туда в гости… к дедушке.

– Ясно. Я думал, что в Осоме почти никуда нельзя возвращаться.

– Он… на границе с опасной зоной.

Таксист хмыкает:

– На обратном пути я не смогу никого подвезти, так что придется оплатить дорогу в оба конца.

– Эм, сколько?

– Около пятнадцати тысяч иен.

– Пойдет, – говорит она, пытаясь придать голосу уверенности. Это много? Ее не обсчитали? Ну что поделаешь, выбора нет. Юки улыбается. – Меня все устраивает.

– Говорите, вы к дедушке?

– Ну да, не видела его со времен цунами. – Мужчина все еще сомневается, поэтому она быстро добавляет: – Я там была. И выжила.

Водитель кивает, но так, будто только что услышал, что кто-то опоздал на самолет.

– Повезло. Запрыгивайте. И чем ваш дедушка занимается?

– Он мангака, – не думая, выдает Юки.

– Ого! На пенсии, да? Богатей. Пристегивайтесь, ладно? Дорога местами не очень хорошая.

В такси немного пахнет сигаретным дымом, но хорошо, что Юки снова в дороге – едет прочь от станции. Девочка поворачивается и смотрит, как мигалки полицейского автомобиля исчезают вдали, пока подвеска такси скрипит и дребезжит по выбоинам на дороге. Но когда Юки поворачивается обратно, то видит, что водитель наблюдает за ней в зеркало заднего вида.

– У вас проблемы?

– Нет.

– Замерзли?

– Немного.

Он прибавляет обогрев и выдавливает полуулыбку:

– Ехать долго, так что садитесь удобнее.

– Все хорошо.

– Кстати, уж простите, но у вас странноватый акцент. Вы из Кюсю?

– Я живу в Англии. – Черт, опять прокололась. А что, если таксист услышал по радио какое-нибудь объявление о пропавшей девочке? – Точнее, долго там жила, а теперь переехала в Токио.

Мужчина кивает:

– Понятно.

Юки вытаскивает телефон из рюкзака и смотрит в темный экран. Может ли полиция отследить мобильник, если он выключен? Или надо вытащить оттуда батарею?

Таксист прочищает горло:

– Держу пари, дедушка будет вам рад. Многим старикам в касэцу одиноко. Много самоубийств. Как по мне, выжить в катастрофе – одно дело, а вот пережить горе, снова дышать после того, что испытал, – другое.

Юки кивает.

– А как родители отнеслись к вашей поездке? Вся станция же – одна сплошная бомба.

– Настолько опасная?

– Я бы лучше был голодающим таксистом, чем работал на станции и варился внутри реактора, пострадал от радиации. За жалкие крохи.

– А как насчет мест вокруг