Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

Тот закатывает глаза:

– Карма? Судьба? Ты бедняжка, если твоя судьба – я. И знаешь, хватит уже «санов».

Когда Юки смотрит на спутника, на его лице ни следа улыбки. Более серьезным, чем сейчас, в сумерках, девочка его еще никогда не видела.

3

Омурайсу[43] у Джимми

На первом этаже кавардак.

Пропитавшиеся водой маты-татами наполовину содраны с пола, а запах плесени и сырости витает повсюду. Диван завалился на спину, а большой телевизор упал экраном вниз на кучу журналов и книг.

– И ты правда тут живешь? – говорит Юки, несмело переступая порог.

– Наверху, – машет рукой Така. – И на кухне, в торце дома, все не так плохо, потому что пол стоит выше. Но нужно быть аккуратным с керосином. И питьевую воду приходится носить.

– А что со светом?

– У Комори-сан он иногда есть. Я у нее заряжаю телефон. На прошлой неделе были афтершоки, сильные, и с тех пор ничего не подключили. Связь тоже – то есть, то нет. Я держу все необходимое наверху, а то сюда много чего пытается пробраться.

– Много чего или кто?

– Лисицы. А недавно – кабан. Я мыл посуду, и он меня до чертиков напугал. Включи фонарик у двери, ладно?

Юки наблюдает, как Така в танцующем свете фонарика перетаскивает канистру с керосином через порог. А это точно хороший план? Дедушка что-то говорил про то, что Така ввязался в неприятности, да и сама она едва его знает. Может, лучше вернуться в «Кудзяку» и попытать счастья с Комори-сан…

Юки тянется к телефону в кармане, но тут парень поворачивается к ней, и луч фонаря выхватывает на лице Таки такую яркую улыбку, что палец сам соскальзывает с кнопки включения.

– Чувствуй себя как дома.

– Я немного проголодалась, но не хочу тебя утруждать.

– Опять ты разводишь церемонии! – Така начинает подниматься по лестнице. – Приготовлю омурайсу: в рисоварке еще остался рис. Только его и умею нормально делать.

– А когда твой папа вернется?

Парень мотает головой:

– Не знаю точно… Так, давай сюда фонарь. – Обнадеживающе теплая рука Таки мимолетно касается ее ладони, а потом он светит на лестницу. – Видишь, вода поднялась всего до первых двух ступеней. Дальше все нормально.

Наверху они заходят в большую комнату, устеленную татами. Вокруг круглой печки уже расходится оранжевый свет, и Юки облегченно идет к теплу, ощущая, как оттаивают заледеневшие пальцы. Така включает туристическую лампу, а потом разжигает старомодную лампаду.

– Мы с папой это все берем в походы по горам. Уютно, да?

В стороне лежит свернутый футон, а на спинке стула аккуратно висит одежда. На письменном столе рядом с окном стоит газовая плитка на две горелки, чайник и помятая рисоварка.

– Точно ничего, если я тут останусь?

– Точно. Будем как в турклубе. Или можешь отправиться на улицу ночевать с призраками.

Юки смотрит на залитое тьмой окно в дальнем конце комнаты:

– Да ну тебя…

– Я же говорил. Тут странно. Пойду принесу постель.

– Така-сан?

– А?

– Как думаешь, полиция меня тут найдет? Понимаешь, я не против, если они отыщут меня завтра вечером, но до этого мне бы хотелось побывать дома.

– Никто не знает, что я тут, кроме того старика-якудза и Комори-сан, а тех это не беспокоит. Предполагалось, что я останусь в Осаке с мамой и ее новым бойфрендом, но мне там было тошно. Я сказал им, что поехал в Токио искать работу. А потом вернулся сюда, к папе. Он всегда говорит, что, когда я рядом, его не мучают мигрени. В прошлом году, когда мне было плохо, папа меня поддержал…

– Дедушка сказал, ты попал в какую-то передрягу?

Така морщит уголок рта.

– Попозже расскажу, Юки. А пока будь добра, сообщи родителям, что‘ с тобой. А я займусь готовкой…

– Мне… э-э-э… очень хочется в туалет.

Парень указывает на дверь:

– Как выйдешь из комнаты, иди в первую дверь; фонарик возьми. Слушай, если ты… по-маленькому… то не смывай. Прости, что лезу в такие дела, но надо экономить воду, ага?

* * *

Снова очутившись в теплом ореоле печки, Юки как следует осматривается. Комната обставлена в традиционном стиле: балки из темного дерева, раздвижные двери-сёдзи с бумажными перегородками. На полке рядом с футоном стопкой лежат покоробившиеся книги – о саморазвитии и японской истории – да пара томиков манги, а сбоку, на низеньком столе, разложена шахматная доска с несколькими фигурами. Така уверенно разбивает яйца в сковородку.

– Всю еду беру у Комори-сан, – бормочет он. – Пока я готовлю, сходи посмотри, какой у нас тут вид, – и он кивает на один из проемов.

Юки неохотно покидает тепло, отодвигает дверь и оказывается на застекленном балконе с большими квадратными окнами – их внутренние приоткрытые ставни обрамляют хаос в порту. Взгляд девочки снова там застревает, и она вспоминает, как год назад впервые увидела разруху, как сама медленно остывала в намокшей одежде, приближаясь к переохлаждению. Потом Юки смотрит дальше, на бескрайний океан.

Дыхание перехватывает, пальцы тянутся к холодному стеклу.

Флотилия бледных облаков проплывает над темной стеной моря. Снова показывается луна, закидывая серебристую леску в бесчисленные волны, бегущие к горизонту. Такой простор – безграничная мощь – будит дремлющее в своем логове нечто, и Юки чувствует, как на нее опять наваливается колоссальный вес воды, неуправляемая сила стихии, и девочка снова внутри волны, бултыхается, теряется, сдается, и все исчезает, и…

– Ты, наверное, жутко голодная, – раздается рядом голос Таки, выдергивая Юки из лап паники. – Возвращайся, погреемся.

В ушах стучит пульс, но она идет за Такой обратно в большую комнату, закрывает дверь, чтобы не пустить океан, втягивает носом тепло, ощущает нотки ароматного омлета, а потом резко вдыхает.

– Юки, ты в порядке?

– Да, в порядке.

– Хотя бы скажи родителям, что не замерзла насмерть! Не хочу загреметь за похищение или еще какое-нибудь преступление. Не с моим темным прошлым!

Откладывать бесполезно, и Юки это знает, поэтому еще раз глубоко вдыхает и тянется к телефону. Он загружается целую вечность, а когда девочка выключает режим полета, ищет сигнал еще дольше – слабый, всего в одно деление. Юки ждет, а потом с тяжелым сердцем наблюдает, как начинают всплывать оповещения. Пропущенные звонки: 24, 25, 26, 27. Голосовых сообщений: 9. СМС: 24.

Она знает, что не выдержит, если придется слушать полные боли голоса мамы и папы, и понимает, что‘ будут говорить родители. В списке есть и звонки с городских номеров в Токио и даже каких-то скрытых – наверное, полицейских. Юки пробегает глазами по сообщениям: там в основном повторяются одни и те же предсказуемые