Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

если вдруг субатомная частица начнет колебаться. Или что-то в этом роде. И если она сдвинется в одном направлении, кот отравится и умрет, а если в другом – кот выживет. Пока не откроешь сейф, не узнаешь, куда сдвинулась частица, а кот одновременно жив и мертв. Ну, для наблюдателя, понимаешь?

– А кот разве не в курсе?

– Ну да. – Така чешет в затылке. – Наверное, я неправильно объясняю. Но я же был как тот кот, нет? Пока ты не посмотрела в сейф, приехав сюда. И теперь я точно жив. А до этого для тебя я был еще и мертв.

– Снова надо мной шутишь?

– Ни за что. Я суперсерьезен. – Така мотает головой. – Так ты сбежала? Вау. Я думал, что ты из примерных детей.

– Я уже не ребенок.

– Ты же понимаешь, о чем я.

– Мама с папой до сих пор думают, что я маленькая, но мне шестнадцать.

Така всхлипывает:

– Мне через несколько месяцев восемнадцать. Но я этого не ощущаю. Иногда мне кажется, что мне лет пятьдесят. А иногда – что я совсем пацан. Качели.

Размахивая рукой в ночи, он изображает взлеты и падения.

– Така-сан, а когда ты вернулся?

– В Осому? Почти сразу после того, как несколько недель назад отменили указ об эвакуации. Дядька, который держит ресторан суши, вернулся привести свое заведение в порядок; сейчас живет у госпожи Комори в «Кудзяку». Она приехала сюда первой, причем сама – отважная, – а ее муж приезжает в выходные, помогает убираться.

– И ты, и папа.

– Ага.

Така долго молчит, громыхая тележкой, а керосин плюхает туда-сюда в канистре.

– Мне повезло. Волна дошла до нашего дома и разрушила первый этаж, но на втором все в порядке. Потом я ненадолго уехал. А потом вернулся. Я умер, а теперь я снова жив. – Парень бросает на нее взгляд. – Это тоже шутка!

– Так куда ты уезжал?

– Не важно.

Юки стреляет в него взглядом. Така выглядит неуверенным, как кто-то, кто приходит в себя после аварии или похожего потрясения.

– Ты точно в порядке? И почему ты вернулся?

– Столько вопросов! А если я начну тебя допрашивать?

– Прости. А что спросишь?

Така останавливается и смотрит на спутницу:

– Ну, твои родители дико на тебя разозлятся, да? Они знают, что ты тут?

– Мне надо было приехать. Иначе бы рехнулась.

– А что насчет школы?

– Я не хожу.

– Так ты типа хикикомори?

– Нет. Просто люблю сидеть дома.

Он смеется:

– И я. Итак, что ты задумала?

Холод вгрызается сильнее, а ветер все еще чем-то грохочет в темноте. Внезапно Юки очень хочется оказаться в помещении – в тепле и безопасности.

– Я вроде как… Ну, не знаю… Мне кажется, будто я бросила дедушку. И…

– И что?

– И он мне все время снился, прям постоянно, – объясняет она, а потом колеблется. – И мне снился ты.

– Да? – Така поднимает на нее взгляд, а на его лицо возвращается улыбка. – Правда?

– Ничего такого. Ну, то есть снилось странное…

– И что там было?

– Ты лежал на берегу, одетый в желтый пуховик. Как… как у мертвого мужчины, которого я тогда нашла.

Рот Таки округляется, напоминая ровную букву «О».

– Я был мертв?

– Вроде да, а вроде нет.

– Наверное, это утешительные новости, – говорит Така, перехватывая тележку другой рукой.

– Забавно. Иногда сны кажутся более настоящими, чем реальность, знаешь? А завтра годовщина. И поэтому я тут.

Така кивает и глубоко вздыхает:

– А завтра годовщина.

Они идут в тишине мимо куч мусора и погасших светофоров, а мокрый снег гладит Юки по щеке.

– Твой папа не будет против, если я у вас переночую?

Така пинает камень, и тот, кувыркаясь, улетает в темноту.

– Нет. Он в отъезде – должен отвезти кое-кого аж… к северу от Саппоро. – Парень склоняет голову к плечу. – Но он будет рад, что ты тут. Тебе надо позвонить маме… Папа рассказывал, она как-то ударила моего дядю. Грозная!

Едва речь заходит о маме, ноги тяжелеют, напоминая Юки о том, сколько всего неприятного на нее обрушится, когда она включит телефон.

– Позже. Мне нужно немного времени.

– Для чего?

– Хочу сходить домой, если получится.

Така морщится:

– Это сложно.

– Но мне правда надо…

– Я сказал «сложно». Но не невозможно. Я там был, Юки. Там… очень странно.

В этот раз по тону понятно, что Така не шутит, и Юки тормозит. Но ее спутник просто опускает голову и бредет в сторону порта. За секунды тьма и снег окутали парня, и его силуэт стал размытым.

– Погоди! – Юки торопится нагнать его. – Странно?

– Скорее, адски страшно. Поговорим об этом внутри. Я сам себя немного напугал. Сейчас тут больше призраков, чем людей.

У Юки каменеет шея.

– Да вроде нет?

– Ты просто посмотри, что тут случилось.

Они окончательно покидают город и карабкаются по тропинке над портом Осомы. Тусклый свет исходит то ли от облаков, то ли от самого моря, но в этом смутном сиянии Юки удается с трудом разглядеть масштаб катастрофы внизу: перемолотые останки домов, мастерских, лодок, рыбозаводов. Сложно сказать, где в этом месиве из балок, панелей, досок, кусков механизмов, крыш, сплющенных машин и фургонов начинается один предмет и заканчивается другой. Огромный грузовой контейнер лежит на боку среди обломков, а рыбацкая лодка упала со своего места в портовом здании. С трудом, но можно различить, что во всем этом хаосе проложили колею.

– Я видел, как здесь проносились тайфуны, но с тем днем это не сравнить. Звук был просто неописуемый, – шепчет Така. – Как будто тысяча мусоровозов разом сбрасывает груз.

Юки смотрит на разрушенный порт. Почему-то там еще хуже, чем наутро после цунами, а размах и мертвость сцены перед ней куда страшнее, чем то, что девочка воображала, находясь в своей комнате в Кембридже.

– Поверить не могу, сколько тут мусора.

Она ощущает, как Така, стоящий рядом, чуть напрягается.

– Это не мусор. Не называй это так. Это просто обломки людских жизней.

– Прости. Я не хотела…

– Я знаю, – улыбается Така, а потом показывает вверх. – Гляди!

Юки следит, куда он тычет, и видит огромный кусок луны, выплывающий из облаков.

– Третья четверть.

– Это откуда? Из астрологии?

– Ха! Нет. Просто значит, что она убывает. Полнолуние вчера было офигенное – луна так нависла над землей…

– А что насчет радиации?

– Тут нормально: в основном все сдуло от побережья, например, к востоку от Фукусимы; там много опасных мест, поэтому нужно быть осторожнее. Мы легко отделались. Ты как? Очень бледная.

– Мне холодно.

– Тогда давай греться. А потом придумаем план, – говорит ее спутник.

– Така-сан, я так хотела с тобой поговорить. Месяцами