Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

тебе дозвониться. И Такэду-сан расспрашивала. И когда мне позвонили с твоего номера, было ощущение, будто сотни людей говорят разом. Толпа людей повторяла «моси-моси», как если бы все хотели, чтобы их услышали. Ну, может, это были призраки, как в историях о звонках от покойников?..

– Но если это призраки, то они не должны говорить «моси-моси», разве нет? – пожимает плечами Така. – Наверное, это какая-то неполадка на линии: сейчас таких много. Слушай, заканчивай уже с этим «сан». Зови меня Такой, поняла?

– Хорошо, извини.

– Но кстати, я рад, что ты обо мне думала. И даже во снах видела! Уверена, что мы там не обжимались?

Юки давится куском омурайсу.

– Нет!!!

Така смеется:

– Прости, прости!..

– Как ты потерял телефон? Тебя тоже смыло волной? – спрашивает Юки, пытаясь успокоиться.

– Вроде бы.

– Вроде бы?

Парень начинает говорить тише:

– Я видел, как смыло Сюто, помнишь, который был со мной в поезде?

Юки кивает.

– Когда волна отступила, у меня получилось выбежать из дома, и я увидел, как его унесло волной прямо передо мной. – Така машет рукой в сторону моря. – Он был всего метрах в двадцати от меня, но я ничего не мог поделать. Он просто выглядел… даже не знаю… удивленным? Как только вода схлынула, я отправился в порт, искал его, помогал раненым. Там было жутко: люди лежали лицом в грязь, все искалеченные, ну, понимаешь. И я помог вытащить кого-то из машины, которую наполовину завалило, а потом пришла вторая волна, и меня вроде бы чем-то ударило, и я потерял сознание. Больше о том дне я ничего не помню. Пока я был без сознания, меня притащили на носилках в центр временного размещения. Чертовы спасатели сто лет не ехали, потому что их больше волновала радиация. А когда с реактором случился наш местный Чернобыль, нас вывезли на автобусе в какую-то школу в Мияги, а там, в спортзале… на моих глазах умерло несколько человек.

Така говорит, а его голос делается все надрывнее, а речь – все тише, пока не становится едва слышной, а потом глаза парня увлажняются, и он смахивает слезы, заставляя себя улыбнуться. Юки осторожно придвигается к нему, огибая стол, но Така выставляет вперед ладонь:

– Я в порядке, не хочу это все сейчас мусолить.

– А потом ты поехал в Осаку, а затем вернулся?

– Мне нужно было вернуться. Как и тебе.

– Тебя что, не волнует твое здоровье?

Така на мгновение замолкает.

– Это так глупо: я всю жизнь хотел отсюда выбраться, а потом только и думал, как бы вернуться.

– А что твой папа?

Парень шумно выдыхает и отводит взгляд.

– Жил тут всю свою жизнь, как его отец и отец его отца… Ну, понимаешь, о чем я.

Юки подвигается обратно на свою подушку. Прислушивается к тишине за пределами комнаты.

– Така-сан, тебе необязательно завтра идти со мной, – говорит девочка. – Если не пойдешь, я все равно туда отправлюсь. Но было бы неплохо, если бы мы сходили вместе. Я была бы рада.

– Конечно я пойду! Я не пущу тебя блуждать в одиночестве! Этот район не зря назвали зоной повышенной опасности. Проберемся туда, помянем твоего дедушку – да и вообще всех, кто погиб, – а потом вернемся до темноты.

– А ты заходил далеко, туда, где дедушкин дом?

– Не совсем. Дорогу вдоль утеса местами размыло. А еще придется обходить патрули охраны. И вообще, кто знает, на что мы наткнемся: никто там особо зачисткой не занимался, Юки. Там могут быть тела…

Но когда Така смотрит на нее, его лицо трогает тень озорной улыбки.

– Ты чего?

– Кто бы мог представить, что глупый пацан с водяным пистолетом и мисс Манга вместе отправятся в такое путешествие! Мальчик-Цунами и Девочка-Цунами! – Он поднимает счетчик Гейгера, бросает на него взгляд, а потом глядит в сторону зоны. – Но я пойду с тобой при одном условии.

– Каком же?

– Что ты подпишешь какую-нибудь бумажку, где будет сказано, что это все твоя затея. Не хочу, чтобы твои родители обвинили меня, когда мы вернемся. Мне нельзя ввязываться в неприятности.

– Мне шестнадцать.

– Ага, ты говорила. Уже взрослая. – Така смотрит на нее. – Тогда, в поезде, я даже не понял, что это ты. Знаешь, что я подумал?

Юки чувствует, как алеют щеки.

– Что?

– Я подумал: «Ого, какая-то клевая иностранка». А потом до меня дошло…

– И ты подумал что-то типа: «А, это просто та хафу-полукровка».

– Я подумал: «Ого, какая она теперь стала!» Горячая. Кстати, мне нравятся твои косички.

Да, такой румянец точно ни от кого не спрячешь. Смущение, омлет, шутка Таки про обжимания, прилив сил после кофе – все это сплелось вместе…

А потом Юки чувствует себя странно и хватается за стол, услышав легкое постукивание с первого этажа: громыхают стаканы и кастрюли, а потом к ним присоединяется дверь в коридоре – ката-ката-ката-ката. Девочка напрягается, но звук быстро затихает.

– Ты в порядке?

– Это афтершок?

– Небольшой. Они тут все время. Пугаюсь, когда их нет! Давай соберем вещи на завтрашнее утро и ляжем спать.

– Где?

– Тут, конечно. У меня одна печка. Не хочу, чтобы ты замерзла насмерть.

Юки осматривается. Помимо усталости, ее одолевает какое-то ощущение, похожее на головокружение, однако придумать ему название она сейчас не может. Не тревога, но что-то на нее похожее. Может (но не точно), это радостное волнение. Если не считать чувства, охватившего ее, когда утром она бежала на станцию, Юки уже годы не чувствовала ничего подобного. Она смотрит на Таку, тени угловато очерчивают его лицо.

– Така-сан? А ты думал обо мне? После всего, что случилось?

Он глядит на нее.

– Конечно. Я говорил, что случайно услышал, что ты выжила, так что…

– Мог бы и дать мне знать, что с тобой все хорошо.

– У меня-то не было никакого номера, – тычет пальцем в сторону своего носа Така. – И вообще, я думал, что не интересен тебе! Я изо всех сил флиртовал с тобой в поезде, а ты как будто и не заметила. Ладно, давай укладываться и греться.

– Я знала, что ты со мной заигрывал.

Она косится на футон.

Така смеется:

– Честное-пречестное, буду вести себя как истинный джентльмен. Так уж меня папа воспитал.

5

Путешествие в зону

У Юки уходит целая минута, чтобы вспомнить, где она находится.

Девочке впервые ничего не приснилось: она просто провалилась в такую глубокую дрему, какой у нее не было уже больше года. Или Юки все же что-то снилось? Кто-то пел,