Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

Первые лучи солнца окрасили сёдзи в бледно-серый. Така лежит спиной к Юки, свернувшись в клубочек; верхнюю руку он вытянул в сторону девочки, а черные волосы растрепались на подушке. Юки встает, крадется по холодному коридору к туалету. Пластиковые тапочки, которые там стоят, больше похожи на две ледышки, да и подогрев у сиденья, конечно же, не работает, и она дрожит, присаживаясь и раздумывая о грядущем дне. На внутренней стороне двери висит календарь: иллюстрация к марту – горячий источник, окруженный снегом. Но март на календаре прошлогодний. Взгляд Юки движется к 11 числу, пятнице: на этот день ничего не запланировано, и кажется, что он ничем не будет отличаться от других. Ни больше ни меньше.

Все произошло год назад.

Юки пытается сосредоточиться на фото источника – горячей воде и паре, – а потом возвращается в комнату и смотрит на спящего Таку. Тот кажется куда более юным: не самоуверенным подростком с поезда и не осунувшимся парнем, которого она видела вчера ночью. Скорее, маленьким, сжавшимся в комочек мальчиком.

– Така-сан?

– Мм… – Он чуть приоткрывает глаза. – Охаё[48]. Утро. Ты снова добавила «сан».

– Прости. Нам пора выдвигаться. Мы же идем?

– Ага. Ладно. Дай мне минутку. – Така тянется к ней. – Послушай. Я ночью не спал, думал. Не хочу, чтобы из-за меня ты угодила в беду.

– Я же говорила: мне туда нужно.

Он садится и трет глаза.

– Знаю. Но что ты вообще хочешь там делать?

– Я просто хочу быть там в то же время, когда нахлынула волна. Помолиться, наверное. На месте придумаю.

– Только нам нужно быть очень осторожными, – кивает Така, потягиваясь. – Прихвачу благовония – где-то в шкафу оставались. Каждый год на Бон мы ходили на могилу к бабушке и дедушке. Постараемся добраться дотуда и вернуться засветло.

– Почему?

– Естественно, потому, что в темноте очень сложно ориентироваться.

– По-твоему, что самое худшее, что может с нами случиться?

– Самое худшее? Слишком сильно облучимся и потом заработаем какой-нибудь рак или что-то подобное. Или нас арестуют…

В рассветных лучах лицо Таки кажется размытым.

– С тобой все хорошо, Така-сан? Ты похудел.

Тот отмахивается:

– Все нормально. Мне нужно было немного скинуть.

– А нам не надо оставить твоему папе записку?

– Он сегодня не вернется. На севере много снега. – Така натягивает на лицо улыбку и идет к туалету. – Вскипятишь воду на плите?

– Конечно.

– И прибавь печку. И в дорогу надо собраться.

* * *

Через двадцать минут чашка чая и пирожные с красной бобовой пастой приятно согревают желудок Юки, и она выходит на холодную улицу, а Така плотно захлопывает за ними дверь.

– Разве не нужно запереть ее на ключ?

– Шутишь? В Осоме? Сейчас? Разве что какой-нибудь тануки[49] захочет своровать мои шахматы…

Одинокий ворон кружит над грудой обломков, а издалека доносится звук работающей техники, но в тумане сложно понять, откуда именно.

Така закидывает сумку на плечо и включает счетчик Гейгера.

– Готова?

– Готова.

– Икоу[50]. Пойдем.

В тишине они взбираются вверх к шоссе. Плотные темные тучи сгущаются на небе, и в воздухе ощущается привкус снега. Юки поправляет полупустой рюкзак, чувствуя, как от тревоги и предвкушения сердце стучит чуть быстрее обычного. Но все же снова быть в движении приятно. Хорошо ли, плохо ли, – Юки движется к цели, и осталось всего несколько километров до дома. До ее дома.

– Последний шанс, – бросает Така через плечо. – Точно уверена?

– Точно-точно уверена.

– Похоже, у тебя были проблемы. В Англии.

– У меня случаются… эти… – Она не может вспомнить, как сказать «паническая атака» на японском. – Иногда у меня тут, в груди, появляется сильное чувство страха – и я немного срываюсь.

– А-а-а, паникку хосса! Понял; и что мне делать, если с тобой такое произойдет?

– Напомни мне, чтобы не забывала дышать. Просто продолжай говорить со мной.

– Нет проблем! Давай сейчас говорить. Как будто мы отправились погулять на пляж.

– О чем говорить?

– Об обычных вещах. Как все подростки. О парнях, девушках и так далее.

– Если честно, это тоже страшно.

Така широко улыбается:

– А то.

Они покидают разрушенный порт, и дорога изгибается, ведя их к общественному центру. Юки натягивает шапку поглубже.

– О’кей. Тогда… расскажи мне, что случилось в Осаке, Така-сан?

– Ох… Постоянно препирался с мамой и ее новым бойфрендом. Он настоящий неудачник. И еще я ненадолго замутил с девчонкой постарше.

У Юки что-то неприятно ворочается в животе, и она пытается сменить тему.

– А что были за неприятности тут, до катастрофы? Ты вчера не рассказал.

– Ну, там была другая история, с другой девчонкой…

– Другой девчонкой? – повторяет Юки и сама морщится от тона своего голоса.

– Что ты так реагируешь? Это были очень короткие… отношения! – Така набирает воздуха в грудь. – А ты? Чем-то же ты у себя в комнате занималась?

– Делала домашку для учителей, которые приходили на дом. Выполняла задания психотерапевта. – Тут Юки колеблется. – Пыталась немного порисовать.

– Пыталась? Сейчас, наверное, ты уже мастер?

– Нет. Я надолго это все забросила, поэтому получается отвратительно.

– Это кто так говорит?

– Я так говорю.

– И что ты пыталась рисовать?

– Лиса. И еще персонаж… типа супергероя.

– Нам бы сейчас он пригодился! Спорим, у тебя выходило куда лучше, чем ты считаешь? Ставлю сто тысяч иен! – Така поворачивается к ней, улыбается, потом указывает вперед: – Перед общественным центром и храмом будет поворот. А прямо за ним – новый пропускной пункт. Поэтому придется сделать крюк. Готова?

Она вспоминает, как в ту ночь они с дедушкой сидели в машине у подножия храма: бумажные обереги, шевелившиеся на ветру; статуи лисиц с хитрыми умными глазами; то, как Дзиро смотрел в темноту за ториями. «Завтра мы вернемся сюда», – сказал он. Но не смог выполнить обещание.

– Я бы сходила в храм.

– Слишком опасно. Прости, Юки. Гомэн нэ. Придется идти в обход. – Така смотрит на щелкающий в руке счетчик Гейгера и показывает ей экран: 0,85. – Пока не страшно, но если сильно поднимется, до четырех или пяти, то повернем обратно. Договорились?

Она кивает и подтягивает лямки рюкзака на плечах.

– Мне просто туда хочется. Даже если ненадолго.

– Ладно, но придется идти тихо.

Уже начало светать: бледный диск солнца едва выглядывает из-за облаков. Дорога поднимается к опушке, но Така машет, чтобы Юки шла за ним, и, резко сворачивая с асфальта, ступает на еле заметную тропинку, которая ведет через узкие ворота и поле в низине.

Они делают не больше двадцати шагов, и тут внезапно с