Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

– Да уж не знаю, что и сказать. Помнишь у Высоцкого: «Жираф большой – ему видней»! Ничего не напоминает? – опять невпопад сморозил Илья.

Гигант в ответ промолчал, лишь сощурил голубые выразительные глаза свои, собрав морщинки вокруг них, и неопределённо покивал породистой головой. И было не понять: согласен ли он с этой неуклюжей шуткой или просто не считает нужным реагировать на неё.

На какое-то время в бытовке повисла неловкая пауза, и, чтобы как-то разрядить обстановку, Альков, как показалось ему, к месту вспомнил один забавный случай, произошедший с ним в дни его теперь уже недосягаемой молодости.

Тогда он с семьёй жил на Сахалине и работал редактором на областном радио. Обычно в середине недели в обеденный перерыв, когда другие сотрудники гурьбой спешили в соседнюю кафешку, Илья доставал из-под стола прихваченную из дома холщовую сумку со свежим бельём и свёрнутым в рулон распаренным с вечера берёзовым веничком и торопливым шагом спешил в общественную баню, что располагалась в двух кварталах от телерадиокомитета.

Обеденного часа только-только хватало парню посетить не менее трёх раз парную с раскалённым, оздоравливающим воздухом, поохаживать себя душистым веничком, освежиться под ледяными струями душа, намылиться и даже отдохнуть в просторной раздевалке предбанника.

И вот однажды сидит Альков, отдыхает после парной на окрашенной прохладной скамье, смутно напоминающей своей высокой спинкой и деревянными подлокотниками трон; у стены рядом стоят напольные весы, из тех, на которых в магазинах делают контрольный перевес ящиков с халвой и финиками или мешков с мукой и сахаром.

В это время вываливается из помывочного зала компания подтянутых и мускулистых молодых мужчин, шумная, весёлая, разгорячённая посещением парной.

– Степан Витальич, взвесь меня, – обернулся к крепышу высокий, с прилипшим ко лбу чубом мужчина. – Любопытно, сколько я потерял кило?

– Та-ак! Всего-то, Миша, семьсот граммов! – глянув за замершую металлическую стрелку-уточку и выбитые цифры в прорези бегунка на размеченной блестящей полоске весов, разочарованно обронил крепыш. – Говорил же тебе: посиди еще, попотей с пяток минут, может, и до килограмма бы сбросил.

– Ничё, наверстаю еще за пару ходок… В смысле, скину, – поправился высокий и отошёл присесть на свободное место.

Между тем оживление у весов продолжилось. Друзья крепыша подходили по одному, проверяли свой вес, и отходили кто с радостью, а кто-то и прямиком обратно в парную изводить лишние килограммы.

– Товарищ, – нейтрально обратился к крепышу и Альков. – Будь другом, взвесь и меня, грешного?

– А почему бы и нет! – весело откликнулся мужчина. – Вставай на весы, только посредине и на обе ступни равномерно. – Он смерил профессиональным взглядом спортсмена Илью с ног до головы. – Та-ак, ставим на восемьдесят…

– Надо бы сразу на сто, – попросил Альков. Не минуло и месяца, как проходил он в городской поликлинике ежегодный медицинский осмотр: флюорографию, невропатолога, терапевта и прочих. Рост у Ильи с шестнадцати лет как остановился на отметке 176 сантиметров, так и замер навсегда, зато вес за последние годы поднялся почти на треть: если в юности он составлял 75 кг, то после двадцати пяти, когда Альков, как отмечали знакомые, заматерел, его килограммы ушли за сотню. И ничего тут не поделаешь: жирка-то Альков еще не накопил – одни кости да мышцы, и выходит, что и сгонять-то нечего!

– Не шути, парень, и не занимайся приписками, – усмехнулся крепыш. – Уж поверь мне как врачу областной команды самбистов в тебе от силы восемьдесят два килограмма. Да и те сейчас, после парной – на чуть-чуть полегчали…

– А спорим на пузырь белой, – с полуоборота завёлся Илья, – сто один, как минимум.

– Да я, вообще-то, не пью, – нерешительно и медлительно, словно мысленно подыскивая, чем бы более ценным заменить водку, проговорил крепыш. Видно было, что в победе предстоящего пари он уверен абсолютно. И дело теперь оставалось за малым: подыскать достойный приз. Однако по выражению лица доктора несложно было понять, что в голову тому ничего путного пока не приходило, а здесь еще и друзья, с любопытством и задором, какие всегда случаются при подобных ситуациях, поторапливали крепыша:

– Давай, Витальич, не тяни быка за хвост! Ты можешь и не пить, а нам-то после баньки – помнишь? – сам Александр Васильич Суворов завещал: «Продай последние портки, но чарочку опрокинь!». А мы наставления наших прославленных полководцев ой как уважаем!

Ударили по рукам, и поехал бегунок по выбитым цифиркам. Отметка «80». Металлический клювик весов так и остаётся задранным кверху. Нехотя, будто через силу, крепыш переставил бегунок на «90». Клювик никак не среагировал. Среди сгрудившихся у весов спортсменов пробежал недоумённый ропоток. Между тем крепыш вынужден был двигать толстый бегунок дальше к роковой для него отметке «100». На этой цифре клювик лишь на мгновенье дёрнулся и опять замер выше контрольной полоски. Теперь спортсмены уже с нескрываемым интересом изучающе оглядывали Илью, будто выискивая спрятанную где-нибудь то ли под мышкой, то ли где в более укромном месте как минимум двухпудовую гирю. Да только сколько ни ищи, а что у голого-то найдёшь?

– А он, скорее всего, воздуху набрал полные лёгкие! – в полной растерянности не нашёл ничего другого произнести обескураженный крепыш, когда стрелка наконец-то выровнялась на отметке «103». И тут же спохватился: – Такого просто не может быть… Ну-ка, парень, опусти-ка и расслабь любую руку, а я подниму её, проверю. Да-а, тяжела! – Доктор подержал на весу узловатую левую кисть сошедшего с напольных весов Ильи и обернулся к товарищам: – Рекомендую. Пробуйте, ребята. А я пока оденусь да в магазин сбегаю. Долг платежом красен.

– Так вот и опоздал я в тот день с обеда, – заканчивая свой рассказ, улыбнулся Илья. – Распили мы с самбистами принесённую бутылку «Пшеничной». Закусили пирожками. Водки по напёрсточку каждому досталось. Даже и непьющий доктор пригубил чуток. Но, как мне показалось, он так до конца и не поверил, что человек при таком росте, как у меня, может весить столь неимоверно. Он, помнится, напоследок посоветовал всё-таки бережнее относиться к своему здоровью, что-то, мол, с ним не так. А я и не обиделся: доктор, он и есть доктор, что тут скажешь…

– Годов-то с того случая сколько прошло? – спросил Леонид.

– Около двадцати семи.

– И значит, ты за это время набрал еще двенадцать кг, – подсчитал гигант и поинтересовался: – На самочувствии не сказывается?

– А ты вчера не видел? – по-грузински вопросом на вопрос ответил Илья.

– Да уж… – одобрительно протянул водитель, поднимаясь со скамьи. – Всё, ребята. Благодарю за чай. Пора к машине. Купюрки-то нам не за перекуры дают.

С того чаепития Илья и Леонид Николаевич подружились.

За углом комбинатовского склада располагалась круглая