Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

совсем охамели! Перешли все дозволенные границы! Вон из кабинета! Я не хочу более с вами говорить! – Теппан встал из-за стола и взмахнул рукой в сторону выхода, указывая присутствующим немедленно освободить помещение.

– Мы думаем, правлению надлежит прислушаться к трудовому народу, чтобы на приисках всё было по справедливости и уважительно к рабочему классу.

– Хватит тут заниматься агитацией! Захотели справедливости?! Получите свою справедливость! – последнее, что в след услышали члены центрального стачкома, прежде чем покинули кабинет.

Правление промыслами не заставило себя долго ждать, и через день Теппан из Петербурга получил телеграмму, с текстом которой сразу решил ознакомить головных выборных.

Но не только центральные стачкомовцы прибыли на переговоры с Теппаном. Пришли выборные и старосты из многих бараков прииска Надеждинского и других близ расположенных приисков, явились и неизбранные рабочие, среди которых присутствовали несколько женщин.

– Так вот, господа смутьяны! – язвительно начал Теппан. – Пришла из Петербурга депеша от золотопромышленного правления, которую и позвольте довести до ваших ушей!

Рабочие, проглотив колкости Теппана и не проронив ни слова, настороженно ждали, что же зачитает Теппан из телеграммы.

– И так скажу кратко: правление предлагает пойти вам на уступки в улучшении освещений казарм и медицинского обслуживания, выдачи приемлемых продуктов питания и всё! Правление предлагает всем рабочим незамедлительно и повсеместно возобновить на приисках работы. Если в течение двух дней бастующими не будет выполнено это требование, то мне указано рассчитать всех!

– Да это же издевательство! У нас трудовые контракты, а не бумажки какие-то, чтоб зад обтирать! Вы свои же нормы нарушаете! Это как понимать?! – зашумели рабочие.

– А вот так и понимайте! Вот и понимайте, работать лучше или быть уволенными! А уж вычетами непременно обложим, тут и забастовочные дела ваши зачтутся!

– Да от такой работы не то что люди, кони дохнут! И как же это акционерам на ум пришло?! Вы что хотите, чтоб мы все чрез горб да животы свои дальше к земле гнулись? Хватит! Не выйдет! Не имеете права! – разносились негодования рабочих со всех сторон.

– Ещё раз призываю всех к благоразумию и покорности, немедленно выйти на работы! Заниматься делом нужно, а не сотрясать воздух понапрасну! Я сказал всё!

С этими словами Теппан демонстративно покинул толпу.

Не знали рабочие на этот момент, что Теппан умышленно не довёл до них указание правления товарищества о прекращении водоотлива части шахт. Это касалось только его, зная, подобная акция позволит затопить одну или несколько нерентабельных выработок, и более убедительно можно будет телеграфировать губернатору о том, что бросившие работу горняки умышленно произвели затопление шахт. Такая акция губернскими властями была бы воспринята гораздо острее, и тогда можно было надеяться на оперативное выделение войск для подавления забастовки. Власти промыслов и так сгущали краски, указывая в своих телеграммах, якобы забастовщики учиняют намеренные бунты и бесчинства, одержимы идеей захватить телеграф и электростанции. Но об этом народ пока ничего и не знал. Выяснились таковые намерения буквально через день-два, что вызвало у членов центрального стачкома недоумение, а через них вылилось в ещё большие возмущения бастовавших рабочих.

Узнали Баташев и его товарищи о полном тексте телеграммы случайно. Просочилась информация опять-таки из Надеждинского приискового управления.

Вернувшись в промысловое управление, Теппан пригласил к себе горного смотрителя Галкина и горного инженера Олёкминского округа Александрова, замещавшего Тульчинского на время его отсутствия.

– Господа, я только что встречался с активом забастовщиков. Вы знаете, их наглости нет предела. Эти бунтари своими требованиями перешагнули все границы, удумали даже телеграфировать в Петербург. Кстати, вот телеграмма от правления, что получена мною вчера, я ознакомил с ней рабочих. Вот она, читайте.

Теппан протянул Александрову и Галкину телеграмму.

– И что же ответили выборные на эту телеграмму? – осведомился Александров, ознакомившись с содержанием.

– А ничего, господа. Они воспринимают свои требования единственно правильными и справедливыми, и ничего не хотят слушать более.

– И о затоплении шахт обмолвились? – удивился Александров.

– А вот об этом я им не докладывал, ни к чему, – ответил Теппан.

– Но ведь часть требований нашли своё послабление. Что же им ещё нужно? – заметил Галкин.

– Нашли, но этого им недостаточно. Требуют полного удовлетворения своих иллюзий.

– Мне только что стало известно, Тульчинский выехал их Петербурга и должен днями вернуться сюда. Витимский округ – это его сфера деятельности, с одной стороны, с другой – рабочие весьма доброжелательно к нему относятся, уважают, а посему Тульчинскому, думаю, удастся уговорить их возобновить работы.

– Что есть, то есть. К Тульчинскому благожелательно рабочие относятся. Наверное, это как раз тот случай, когда горняки со своей к нему доверчивостью проникнутся благоразумием и прекратят упорствовать, – согласился Теппан.

– Уведомили меня и в том, что к нам должен прибыть одновременно с Тульчинским и прокурор Иркутской судебной палаты господин Преображенский, – добавил Александров. – Это уже по указанию самого губернатора, видимо, обращения о помощи правления промыслами из Петербурга возымели просьбам. Более того, губернатором принято решение послать солдат для подавления забастовки. Губернатор весьма обеспокоен действиями забастовщиков, а потому пошёл на уступки правления товарищества и на ваши прошения, господин Теппан. Вы же тоже, насколько мне известно, направляли губернатору депеши?

– Я понимаю, мы сгустили губернатору краски, пока беспредела рабочие не творят, заметьте, пока. Но ведь забастовка-то продолжается, к тому же и размах её как бы не дошёл до приисков дальних дистанций. Мы несём убытки. И кто знает, что у них там на уме далее, а посему войска вполне и даже очень будут кстати.

– Да, действия смутьянов могут быть непредсказуемы, но, полагаю, горняки не настолько глупы и не доведут конфронтацию до крайности, вопрос стоит об удовлетворении их требований, и они в чём-то, чтоб вы и ни говорили, правы.

– Правы не правы, это уж не их ума дело. Главное, сейчас на всякий случай при нас будет сила. Своим сообщением, господин Александров, вы меня просто порадовали, вот это уже меры к наведению должного режима, – с заметно приподнятым настроением от услышанной новости высказался Теппан. – Я, господа, уже не могу сдерживаться от бесед с этой сворой недовольной. Не могу!

– Тем не менее, что бы вы, уважаемые управленцы, ни предпринимали, а часть требований рабочих, безусловно, справедливы, и этому нужно отдать должное. Как нам хорошо известно, многое из того, чего забастовщики хотят добиться, предусмотрено контрактами, – заметил снова Александров.

– Вот это не надо, господин Александров, не надо говорить об этом. Да, признаю, где-то мы перегнули, но годами на промыслах сложились устой и распорядок, и они никогда и никем не подвергались изменению, разве что незначительными мелочами.

– Но доложу вам: видать,