Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

другом уже прииске. Народ всюду к покорности призывает, стращает, грозится увольнениями, ежели на работы не выйдут. Где-то недалече Теппан наш, тем более в его интересах с народом повстречаться, так что не сомневайтесь, прибудет наш кормилец, непременно прибудет.

– Наши горняки на Андреевском с Теппаном встречались, только проку от этого никакого, все набычились, словно его не слышат, да в лицо ему всё высказали, доверия нет, а стало быть, и разговора не получилось, – пояснил Слюсаренко.

– Сдаётся мне тутошний настрой у народа тоже неласковый. У нас хоть и мало горняков, всё вокруг вспомогательные цеха, но рабочие рвут и мечут, а значит, и здесь разговора с властями податливого не получится, – заверил собравшихся Баташев. – Нам нужно совместно выработать общие от всех промыслов требования, чтоб не было от приисков разнобоя. Надумали мы создать единый руководящий орган для централизованного управления массовой забастовкой и рулить до победного конца – выполнения властями всех требований.

– Мы за этим и приехали, с предложениями о требованиях и чтоб центральный стачком создать, – чуть ли не хором ответили гости.

– Это наши уполномоченные вас оповестили о собрании в Народном доме? – справился Баташев.

– Да нет, мы сами по себе к вам с кое-какими намерениями прибыть решили, – ответил Слюсаренко.

– Значит, разминулись с ними, ну да ладно. Вот видите, хорошие мысли не только нас одолевают, – улыбнулся Баташев. – Так что обоюдные розмыслы и будем приводить в планы. Может, что дельное вдобавок и на собрании в Народном доме от горняков услышим, делегаты с приисков ближних должны подтянуться.

– Вы тут работу, смотрю, уж поставили на широкие рельсы, – оценил Черепахин, удивляясь: хотя и далековато прииск Андреевский, но как-то проведал Баташев про дела тамошние, собрал людей своих, и успел развернуть немалую бурную деятельность.

– А то! Что ж мы зазря школу пролетарскую проходили? Э-э, мужики, уроки из прошлого надо извлекать, непозволительно нам ошибки свершать, будем всё сообща и обдуманно двигать, теперь в делах надобно впереди властей идти, нельзя пренебрегать гневом людским.

– Откуда ж вы так оперативно прознали об Андреевском? От выборного прииска? – спросил Подзаходников Баташева.

– Выборных с Андреевского, если они к нам и направились, пока не повстречали. Может, где в пути придержались? А узнали мы обо всех делах от служащего из управы, рассказал он нам тихонько, что ему ведомо от Теппана, ничего не утаил. Утром вчера мы и посовещались меж собой, кое-что наметили из требований, изложили на бумагу, направили своих уполномоченных гонцов на кое-какие прииски. Делегаты с этих приисков к митингу, как я уже сказал, должны подоспеть сюда. Как видите, время зря не тратили, – пояснил Баташев.

– Это что ж за служащий такой, что с вами делится? – удивился Слюсаренко.

– Мир не без добрых людей, и средь их брата есть люди сочувствующие, больше скажу: особенный этот человек, не в пример его сослуживцам.

Народный Дом наполнился делегатами с приисков. Люди оживлённо меж собой разговаривали, делились впечатлениями о происходящем у каждого на прииске. Теппан к сборищу рабочих пока не прибыл, не было его и в конторе управления.

Актив прииска Надеждинского и стачкомовцы с Феодосиевского вошли в помещение. Баташев сразу поднялся к трибуне.

– Товарищи, прошу тишины!

Все стихли, а Баташев продолжил:

– Товарищи! Сегодня мы собрались с вами таким составом впервые, и причиной тому чрезвычайные обстоятельства. Людское терпение лопнуло. Почти вся Ближняя Тайга охвачена забастовкой. При таком развитии событий нам необходимо решить ряд важных для себя вопросов.

Все замерли, с большим вниманием вслушивались в каждое слово оратора.

– Сегодня здесь собрались выборные всех приисков Ближней Тайги, и мы с вами уполномочены решать от имени рабочих дальнейшую судьбу стачки. Уже известно, на каждом бастующем прииске созданы стачкомы. Но чтобы умело и целенаправленно руководить всеобщим на промыслах забастовочным движением, необходимо избрать центральный стачечный комитет.

– Правильно говоришь! Центральный обязательно надо! – поддержали из зала.

– Тихо, товарищи! Спасибо за понимание. К тому же, и самое главное, примем с вами совместные, а правильней сказать, общие от всех рабочих промыслов требования к властям. Требования уже обобщены, изложены на бумаге. Зачитаем, обсудим. Если какие будут предложения, дополним.

Баташев развернул бумажные листы и хотел уже приступить зачитывать требования, как из зала один делегат выкрикнул:

– Есть предложение: избрать вначале центральный забастовочный комитет, а потом обсудить требования!

– Не возражаю! Давайте проголосуем. Кто за то, чтобы первым вопросом избрать центральный стачком?!

Все делегаты единодушно подняли руки.

– Единогласно! Какие будут предложения по первому вопросу?

– Мы, выборные с прииска Александровского, предлагаем в центральный забастовочный комитет избрать рабочих в первую очередь их политических! Это люди проверенные, грамотные и знают, каким образом поступать в таких случаях.

– Правильно!

– Дело говоришь!

Послышались одобрения из зала.

– Давай, Баташев, сам фамилии называй, ты людей лучше знаешь! – выкрикнул делегат из александровских.

У Баташева был под рукой набросанный список комитета численностью в десять человек, и он его зачитал.

– Годится! Только маловато что-то, ещё б добавить! – предложил кто-то.

Зал оживился, стали обсуждать присутствующих выборных, послышались фамилии. Список увеличился до восемнадцати человек. В него вошёл и Угрюмов.

Проголосовали за комитет единодушно, и даже делегаты дружно захлопали в ладоши.

– Товарищи, с первым вопросом закончили, – объявил Баташев. – Переходим ко второму. Мы с активом приисков Александровского, Феодосиевского и Надеждинского наработали требования, и на ваше обсуждение предлагается следующее.

Баташев снова развернул листы бумаги с подготовленными предложениями и стал зачитывать пункты требований:

– Первое: повысить заработную плату на тридцать процентов. Второе: ввести восьмичасовой рабочий день. Третье: выдавать продукты только хорошего качества. Четвёртое: исключить увольнение рабочих без участия рабочего комитета. Пятое: уволить служащих, которые проявили себя непристойно, особливо в отношении женщин. Шестое: улучшить медицинское обслуживание. Седьмое: улучшить проживание в казармах. Восьмое: своевременная и полная выдача спецодежды. Девятое: правильный расчёт заработной платы. Десятое: не принуждать женщин и детей к тяжёлым работам. – Баташев посмотрел в зал. – Ну вот, пожалуй, и все требования, которые были собраны и обобщены из предложений приисков. Какое будет мнение, товарищи?!

В зале поднялся один из делегатов и с места предложил:

– Считаю, надо бы ещё вписать, чтобы заработанное жалованье выдавали полностью деньгами, а не талонами и купонами!

– Верно! Такое упускать не надо! Непременно вставить! – послышались возгласы одобрения.

– Праздничные выходные тоже надо б не забыть! Как-то по-другому их оплачивать!

– Да-да, про праздничные дни-то совсем призабыли!

– Хорошо, товарищи, включаю, – Баташев карандашом вписал на лист дополнительные требования.

Поступило ещё несколько предложений, часть были приняты, часть же отклонены самими же делегатами. В конце концов список вырос до восемнадцати пунктов. Баташев поднял руку и произнёс:

– Товарищи,