Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

безоговорочно увольнял или переводил на менее ответственные работы, а шептуны получали жалованья в виде премии и хорошее отношение. Такая осведомительская сеть работала отлажено. Управляющие приисками, служащие и даже рабочие были наслышаны об этом, и поэтому ни у кого и не возникало охоты высказываться где-либо нелестно про хозяина. Каждый видел друг друга осведомителем и боялся делиться о чём-либо. Такая атмосфера Белозёрова устраивала. «Нечего языками чесать. Работа и прибыль – вот главное на промыслах!» – не раз горячо высказывался он.

Приисковый инженер Цинберг не посчитал необходимостью по телеграфу сообщать Белозёрову о случившемся на прииске. Такое бывало и не единожды, и каждый раз рабочих успокаивали, в мелочах шли даже на уступки. При надобности же было кому сообщить – Теппан всегда при промыслах.

Тульчинский с образованием инженера-геолога по возрасту тридцать семь лет, но выглядел куда старше. Скорее бородка с усами и делали его не по годам солиднее. Высокий лоб чуть с залысиной, приветливое и даже сказать добродушное лицо всегда подкупали доверчивость рабочих к нему. Одевался исключительно аккуратно: белая сорочка с галстуком, иногда поверх сорочки с галстуком надевал джемпер с вырезом. Тщательно подогнанный китель с петлицами подчёркивали его статус, всё ж он не зависел от местных властей, а подчинялся горному департаменту. Почти как три года занимал должность окружного инженера Витимского горного округа. Среди рабочих подконтрольной ему дистанции на всех приисках пользовался уважением. Тульчинский не раз выступал в защиту горняков в рамках законов и существующих правил. Но однажды за это от вышестоящих властей получил порицание – дали понять окружному инженеру, мол, негоже вставать за заботы рабочих да против интересов акционеров-золотопромышленников. После чего Тульчинский не очень-то проявлял рвение в этом, дабы не напортить своей карьере.

Но так уж произошло, рабочие прииска Андреевского все как один не вышли в утро следующего дня на работы. Кроме шахтных водоотливов, ничего на прииске не работало. Прииск, будто замер – не было видно привычных утренних верениц рабочих, спешивших по местам работы, не запрягались лошади в подводы, не стучали плотники топорами, не скрипели вороты и скипы над шахтовыми стволами, не выкатывались вагонетки из наклонных штолен.

Большая толпа рабочих подошла к конторе, и потребовали инженера Цинберга.

Приисковый инженер вышел к горнякам, окинул собравшихся людей беглым взглядом и попросил тишины. С минуту молчал, ждал, когда все успокоятся.

Толпа затихла, и до ушей каждого донеслось:

– Да, я в курсе, вчера попало кое-кому порченое мясо. Что ж из этого делать трагедию? Это не повод бросать работу. Вам хорошо известно: такие действия не терпят принятия решения об увольнении смутьянов.

– Мы всем прииском встали, что ж, увольняйте всех горняков! Вы прежде посмотрите, какие продукты тухлые выдают! Дошли до того, что половые органы в мясо кладут. Разве такое годится?! – высказался Мимоглядов.

– Ну, попало, всякое случается. Свежее мясо появится нескоро, надо доедать какое есть, и нет тут ничего зазорного.

Толпа как встрепенулась, взволновалась, и понеслись возмущения со всех сторон.

– Ничего себе, нет ничего зазорного! Да доколе нас порченым мясом потчевать будут? Мы что не люди? Вас-то, пожалуй, таким не кормят, да и всех служащих тоже. Мы не без глаз, всё видим! Сам ел бы такое?!

– Всё! Хватит! Расходитесь и за работы, а не то вынужден буду поставить в известность руководство промыслами! Я сказал: на работы! И чтоб до единого! Нечего наперекор идти! – вскипел Цинберг и удалился в контору, оставив возмущённую толпу.

– Это ж надо, вы погляньте на него, инженеру нашему приисковому и дела нет до гнилых продуктов! – бросил в след Цинбергу Мимоглядов.

– Факт нет! Айда в казармы, пусть Цинберг властей вызывает! Властей будем ждать, говорить с ними! Сколь можно?! Раз решили не выходить на работу, так тому и быть, значится! – понеслись разноголосые и недовольные высказывания горняков.

– Вот каков этот Цинберг, пришёл и словно в лицо плюнул всем!

– Ай да господин, ети его мать!

Люди стояли и шумели, громко и нелестно высказывались в адрес Цинберга и руководства прииска.

Цинберг же срочно связался с управлением промыслами на прииске Надеждинском и доложил Теппану об отказе рабочих выйти на работы, пояснил причину и что его личные предупреждения и угрозы не остановили горняков, требуют к себе представителей власти.

Теппан, отложив дела, незамедлительно приехал на прииск. Вопрос, как ему виделся, требовал немедленного вмешательства, иначе возникший бунт мог перейти в забастовку, а этого уж вовсе ему не хотелось. Акционеры товарищества да и Белозёров тогда не простят за промашки, чреватые массовым неповиновением и прекращением добычи золота на прииске. Теппан понимал, если не погасить волну возмущения, то неповиновение может, словно зараза, распространиться и на другие прииски. А потому, прибыв на прииск Андреевский, Теппан сразу взял в оборот горняков, дождавшихся его появления и больше сотни столпившихся у приисковой конторы.

– Мужики, в чём дело? Почему не на работах? Почему стоят шахты?! – задавал Теппан вопросы, показывая якобы свою неосведомлённость о произошедшем инциденте на прииске.

Горняки наперебой чуть ли не в один голос загалдели, отчего среди возмущений нельзя было разобрать, чего хотят собравшиеся.

– Спокойно, спокойно! Тихо, мужики! – толпа чуть затихла. – Давайте кто-нибудь один, не пойму что-то я вас. Что случилось?

Кто-то выкрикнул:

– Давай, Мимоглядов, разъясни благородию от всех нас!

– Да, ты ловчее прояснишь! – подхватил другой рабочий.

Мимоглядов вышел вперёд.

– Господин Теппан, вчерася нашим рабочим выдали затхлое конское мясо, мало того, что тухлое, так в нём обнаружили конский половой орган. Извиняйте, но это так. По контракту промыслы должны нас снабжать в основном говядиной, коей заготовкой товарищество и занимается. Но зачастую нам суют непотребную конину. Знаем, отколь она берётся. В основном от падежа, что отработанные лошади на работах дохнут, а староста артельный это мясо к раздаче тянет. Одним словом, нет боле терпенья нести нам издевки Петракова. Мы требуем, чтобы Петракова уволили, мясо обменяли, а порченное сожгли или закопали. Вчерась мы решили: пока администрация не выполнит наши требования, мы к работам не приступим.

– Всё? – спросил Теппан.

– Вроде как всё, – за всех ответил Мимоглядов.

Теппан поправил на голове шапку и начал говорить, при этом левую руку вложил в карман шубы, второй же стал размахивать в такт своих высказываний, как бы подчёркивал важность каждого слова.

– Ваши действия не увязываются с контрактами. Рабочие не имеют права ставить вопросы об увольнении служащих!

– А как же быть, коль этот самый служащий сам нарушает порядки и выдаёт нам падшую тухлую конину?! – выкрикнул рабочий, стоявший рядом с Мимоглядовым.

– Я ещё раз повторю: не