Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

говорили рабочие и что отвечали власти, как шли коллективные обсуждения случившегося, как избирали выборных. Когда Слюсаренко закончил свой рассказ, все с какую-то минуту молчали, осмысливали услышанное.

– Я думаю, время настало такое, от которого отступать не следовало б, недовольства горняков перерастают во всеобщую забастовку, – прервал заминку Черепахин. – Это вам не местная неурядица с властями, это уже массовое выступление, три прииска остановились! Представить надо, каково сейчас Теппану, коль земля под ногами всколыхнулась.

– Такую волну нетерпимости горе людское подняло, оттого все и всколыхнулись разом. Если в зародыше власти бунт подавят, то многим рабочим голов не снести, а уж потом тяжело нам всем будет подняться, – ответил Слюсаренко.

– Никак нельзя допустить подавление, мужики! – встрял Угрюмов. – Это уж никак нельзя!

– Надо бы завтра собрать рабочий митинг и поднять своих горняков в поддержку приисков. Да с нашими товарищами – Баташевым и Лебедевым на прииске Надеждинском и Александровском повстречаться. Теперь нам есть что коллективно обсудить, дела разворачиваются, товарищи, весьма серьёзные и очень ответственные для нас, – высказался Черепахин.

– Обязательно, Григорий. Откладывать с митингом не будем. Сегодня же вечером сами и оповестим казармы, чтоб на работы завтра не выходили, всем прибыть на сходку. Всех нужно собрать у приисковой конторы, пусть знают власти: народ их не боится, – предложил Угрюмов.

– Правильно! – подхватил Слюсаренко. – Мы на прииске Андреевском так и поступили, – и тут Слюсаренко обратился к Угрюмову: – А вы от кого будете?

– Это наш рабочий актив, с такими мужиками не только забастовки, революцию можно делать! – ответил за Угрюмова Черепахин.

Слюсаренко уважительно посмотрел на Фёдора. Ему сразу понравился такой волевой с виду мужик, понимающий и сочувствующий большевикам и рабочему классу. «С такими горы можно свернуть», – отметил для себя Слюсаренко.

– Хорошо, митинг уж я под свою ответственность и проведу, объясню людям, если что, и вы мне поможете, – объявил Черепахин. – К тому же ещё кое-какие детали придётся крепко обдумать.

– А может активом собраться на Надеждинском и набросать претензии от всех промыслов? А завтра выборных изберём иль делегатов для обсуждения подготовленных требований, – рассудил Слюсаренко.

– Да, товарищи, так будет вернее, не надо горячку гонять, всё обстоятельно должно делаться, поддерживаю, – ответил Черепахин и обратился к Слюсаренко: – Ты бы остался здесь, не возвращался в Андреевский. Сам видишь, сейчас в самом центре промыслов начнётся свалка с властями уж больно крепкая, и нам, партийцам, надо бы держаться вместе, советуясь и решать все вопросы сподручнее.

– Раз такой размах дело получило, и я здесь нужен, то, конечно, останусь, тем паче работы пока прекращены. К тому же на нашем прииске большевики имеются, один только Зелионко чего стоит, так что есть кому и ситуацию под контролем держать. Да что там большевики, рабочие сами уж прозрели, вряд ли спуску теперь властям дадут, – ответил Слюсаренко и тут же осведомился: – А жить-то мне найдётся где место?

– Давеча два дня назад в нашем бараке больной горняк представился, унесли его на горку, так что один топчан свободен. Не обессудь уж, что после покойника место, а бельё и подушку сменим, это найдём, – предложил Черепахин.

– Я человек неприхотливый, сколь уж нашего брата в мир иной снесли, а всё одно бараки не пустуют, – невозмутимо ответил Слюсаренко.

Не стали засиживаться заговорщики, нужно было успеть подготовить пункты требований и оповестить людей в казармах о намеченном митинге на прииске Феодосиевском.

Утром рабочие Феодосиевского дружно не вышли на работы. Народ повалил группами и поодиночке в сторону приискового управления. Сообщения о начавшейся забастовке на прииске Андреевском влетели во все казармы. Никого не надо было уговаривать идти или нет на митинг. Большая и шумная толпа рабочих нарастала своим количеством, все нетерпеливо ждали, что же расскажут им те, кто в курсе каких-либо подробностей о забастовке на Андреевском.

У приисковой конторы рабочие собрались на всеобщий сбор в назначенное время. Народ гудел, обсуждая свою нелёгкую жизнь, ругали власти, ждали организаторов собрания, о чём скажут, что предложат.

На крыльцо конторы поднялся Черепахин, поднял обе руки и крикнул в толпу:

– Товарищи! Прошу тишины! Тихо, товарищи!

Люди стали угомоняться, и через минуту шум затих.

– Товарищи! Вчера мы узнали некоторые подробности с Андреевского, много что прояснилось, и сейчас я вам поведаю! Объясняю, что к чему. Забастовка рабочих, которая началась на прииске Андреевском и длится вот уже третий день, явилась от факта выдачи горнякам испорченного конского мяса. Как нам стало известно от выборного с Андреевского прииска, дело дошло до того, что в этом мясе обнаружены непотребные куски, короче говоря, конские половые органы.

По толпе прошёл ропот удивления и недовольства, а кто-то и крепко ругнулся.

– Тихо, товарищи! Так вот, на требования рабочих заменить мясо и уничтожить тухлое, начальство никак не отреагировало. Мало того, настаивают, чтоб мясо ушло в потребление полностью и в таком виде до того, как завезут свежее. Весь прииск и поднялся в связи с этим на дыбы! Двадцать восьмого февраля у них на прииске никто не вышел на работы. Известно, уже несколько приисков примкнули к Андреевскому. Бастуют прииски Васильевский, Утёсистый, Александровский. Сегодня не вышли на работы и мы с вами. Выборные с Андреевского прииска пошли по другим приискам, имеющимся на речке Бодайбинке. Не сомневаюсь, в ближайшие дни забастовкой будет охвачена вся Ближняя Тайга, а там и дальше перекинется! Все выдвигают властям свои требования, выстраданные годами! Мы активом тоже кое-что написали.

– Правильно! И нам не надо отставать! Давай свои требования! Чего там, в одном ярме, одни и требования! Хватит под властями прогибаться! Мы люди, а не скоты какие! Ковать железо надобно, когда горячо оно, а остынет, так ещё туже гнёт будет! – понеслось из разных сторон толпы.

– Товарищи, тихо! На холоде мы с вами толком ничего не решим, а дело весьма щепетильное, поэтому предлагаю избрать делегатов для обдумывания наших претензий! Чтобы делегаты собрались в каком-нибудь бараке и выработали единые требования от всего прииска Феодосиевского!

– Правильно, неча на улице воду в ступе толочь! Дело говоришь, Черепахин! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Как бы власти чего худого супротив нас не надумали! – подметил рабочий, что стоял ближе к Черепахину.

– Правильно думаешь. А вот для этого, мужики, давайте-ка изберём в каждой казарме старост, чтоб за порядком они могли следить, да на стреме быть, от властей всё ожидать можно.

– Верно, Черепахин! Поддерживаем! Дело нужное!

– Но, товарищи, коль изберём старост, так уж и слушаться надобно их во всём, иначе, если порядка не сдержим, трудно нам будет отстоять свои позиции супротив начальства. И последнее, раз уж